Наверное, вам больше повезло. Впрочем, признаваться в любви к соцреализму от нас не тоже не требовалось. Но читать и знать "Луч света в темном царстве" - кто это написал, Добролюбов? - требовалось. Возможно, эта двойственность ситуации - знать надо, а верить в это не надо - была одной из трудностей для меня, я еще не приобрел необходимых навыков. С другой стороны, наиболее болезненно было требование высказвать свои мысли, мнения о героях русских классиков на оценку. Я знаю, что для многих моих одноклассников это было нетрудно, они говорили искренне и увлекательно, и получали свои пятерки - в каком-то смысле им была гарантирована пятерка, независимо от того, что они будут говорить. Так что дело отчасти во мне. С другой стороны, то, что первые рассказы о неизвестной мне литературе мне действительно заинтересовали, и что впоследствии я русскую классику читал с удовольствием (сореализм - почти никогда), возможно, говорит и о том, что этот учитель не знал, как подойти к таким школьникам, как я.

Все-таки, моим главным интересом в то время была математика. Не единственным, нет. Но то, что в физматшколе главный интерес школьника - математика или физика, довольно банально, и это надо как-то учитывать, или просто не трогать таких школьников. Лучше, конечно, учесть и найти к ним подход. У меня же было ощущение, что преподавание литературы было рассчитано на школьников, для которых это главный интерес. У нас такие были. Ключевым словом на уроках литературы было "проблема" - в смысле, какую проблему тут поднимает автор. Добрые девочки, любящие литературу, делись с не от мира сего математиками этими проблемами на переменках перед уроками литературы. До сих пор помню такую "проблему": Профрий Петрович говорит Раскольникову что-то вроде того, что Раскольников прилетит к нему, как ночная бабочка на огонь. А роман я так и не прочитал целиком.