Под "техническими экзерсисами" я имел в виду цитируемые произведения Бартова, а вовсе не Ваши рассуждения. Извините, что получилось непонятно.

И вообще извините, что я прокомментировал Ваш отзыв о Бартове; просто я действительно считаю и остаюсь при мнении, что Вы наивны и не компетентны в литературоведении - между тем, как Вы сами склонны ценить в людях именно компетентность и не терпите дилетантизма. Доказывать обратное Вашим примерам я не могу, потому что эти примеры, как я всё талдычу, вообще не при чём.

Пренебрежительный тон? Значит, ещё раз простите, пожалуйста, если так получилось. Я сам не терплю подобных вещей.

Вот как раз мои познания в литературоведении здесь абсолютно ни при чем. Дело не в том, велики они или ничтожны. Дело в том, что предмет обсуждения - вовсе не продукция литературоведа. Может быть, о трудах литературоведов судить лучше профессионалам-литературоведам. Но о писателях - судить читателям. Это фундаментальный вопрос, и я в нем не уступлю ни на шаг.

Есть такая категория - профессиональный читатель. Это не литературовед, а КРИТИК. Может быть, есть убедительные критические разборы, показывающие величие Бартова и обнаруживающие глубину в его безграмотной писанине. Я этих разборов не видел.

...ни при чём, конечно.

Не претендуя на рафинированный вкус, могу лишь сказать, что "сто новелл" помню еще с перестроечной "Невы", то есть лет пятнадцать. Над ними мы тогда хохотали всей компанией. А буквально пару дней назад нашел их в сети - и снова хохотал в голос в четыре часа ночи :-)

Но если Вы скажете, что Б. - посредственный литератор, которому чисто случайно удалось сочинить отличную хохму - возражать не стану. Этот жанр так удачно лег, что и топорный стиль, и нагромождение однотипных конструкций работают как достоинства. А больше я его все равно ничего не читал и не собираюсь :-)

Новелла LIX
(О том, как один король хотел наказать странствующего рыцаря)

Один благородный и могущественный король узнал, что странствующий рыцарь соблазнил придворную даму. Он захотел наказать этого странствующего рыцаря, но того и след простыл. Тогда король наказал другого странствующего рыцаря.