Почему забывание
Недавняя история, рассказанная petr_petr@lj, заставила вновь подумать о дискуссиях с dvv7@lj, помнит ли человек все. Идея о том, что человек «помнит все», не нова, и основывается на известных опытах в 1940-50-х над открытым мозгом (и далее опытах с глубоким трансом М. Эрикссона), когда человек мог, например, неожиданно вспомнить и воспроизвести полный текст Илиады, виденный им единожды в возрасте шести лет. Кроме того, есть несколько известных случаев в клинической психиатрии (напр. Мнемонист Лурии), когда человек был просто лишен способности забывать (подобный случай описан и в рассказе Борхеса «Фунес, или чудо памяти»).
Т.е. наш сенсорный опыт гораздо шире, чем мы осознаем, и весь этот опыт отпечатывается на матрице нашей нервной системы, чтобы в некоторых ситуациях возникнуть вновь.
Но, вместе с тем, мы забываем, и забываем часто. Как правило, даже, мы помним и осознаем гораздо меньше, чем забываем и чем проходит мимо нас. Память и осознание оказываются рамками, лучом прожектора, в котором одни предметы выхватываются, а другие продолжают лежать в темноте. Вопрос – почему?
У меня нет пока ответа, есть только некоторые интуиции.
Первая (и главная) – люди с очень развитой памятью и широкой сенсорикой испытывают проблемы с действием и творчеством. Действие – это ограничение пути, определенная колея. Социальное действие – это еще и разделенные смыслы. Огромное разнообразие потенций неожиданно должно свернуться в узкий канал действий, и это происходит непрерывно, постоянно – при написании каждого знака и произнесении каждого слова, при движении части тела, при перемещении зрачка и тп.
Если есть ограничение возможности, должно быть ограничение потенции, иначе (эволюционно) дополнительные ресурсы расходуются совершенно бесцельно на получение невостребованного (с т.з. действия) информационного потока. Точно так же, как, грубо говоря, в социальных организациях функция информирования руководителей о процессах внутри организации должна являться только вспомогательной, а в организме нервная ткань не может занимать 100% состава.
Вторая (вспомогательная) – разделение полушарности. Известная с тех же 1950-х история, выявленная на экспериментах над эпилептиками с разделенным мозгом, что левое и правое полушария несут определенный и качественно различный функционал. Условно говоря, за левым полушарием закреплены логические и вербальные качества, за правым – чувственно-образные. Эйдетическая память (по сути, целостное запоминание сенсорного опыта) развита как раз у людей с активным правым полушарием; они сначала запоминают, а потом легко могут свое воспоминание анализировать левым полушарием в любом порядке. У людей с доминирующим левым полушарием запоминание «списочное», они словно бы сразу проговаривают рассказ (вероятнее всего, они точно так же задействуют правое полушарие, чтобы сохранить «образ» рассказа, но, в силу подавленности этого полушария, рассказ выходит «размытым», многое забывается тут же). У детей, которых еще не приучили пользоваться в первую очередь левополушарными способами взаимодействия, память гораздо лучше – а рациональные взрослые часто испытывают проблемы с запоминанием и вынуждены изобретать разные «мнемонические техники».
Кроме того, определенным ключиком мне кажется «потребность в забытьи». Первое – люди нуждаются в каждодневном сне, хотя известны случаи, когда после некоторой травмы человек переставал спать вообще и во сне не нуждался. Второе – социум предлагает целый набор «средств сужения сознания», благодаря которым значимая часть досуга проводится «в забытьи»
И в первом, и во втором пункте, а также в дополнении, заметьте, фигурирует цивилизация – которая воспитывает людей с высокой мерой рациональности и подавленной сенсорикой; только такие могут принимать на себя роли винтиков социальной машины. А если деталь машины оказывается сложнее машины как целого, да еще при этом имеет свои собственные намерения и свою собственную волю – как вы представляете себе работу такой машины?