Животные в клетке-2
Раз я вам рассказал про животных в клетке, хочется разобраться, как они там, в этой клетке, появились. Мне, по крайней мере, хочется, не знаю, как вам.
Сначала есть тело. Тут, как говорится, сложно поспорить, свое тело предъявить сможет каждый (в отличие от, прости господи, души какой-нибудь). У тела есть потребности, они неизбежны, потому как тело состоит из клеток, клетки взаимодействуют между собой, воспроизводятся, разрушаются, обмениваются химическим материалом и пр.
Там, внутри тела, есть нервная ткань – особый тип ткани, который способен (потенциально) к значительному контролю над любыми телесными процессами. Нервная ткань – это паразит, но паразит особый (иначе зачем бы колонии клеток его терпеть), в определенных условиях оказывающийся способным приносить пользу
Итак, нервная ткань получает сигналы о всевозможных дисбалансах того или иного порядка интенсивности и интегрирует их в то, что можно назвать «желанием». И начинает искать способы желание удовлетворить.
Но удовлетворяет это желание не колония клеток, ни через простые межклеточные взаимодействия – удовлетворяет их тело, целое, довольное, с головой, руками, ногами, кожей покрытое и так вот целиком с окружающим миром взаимодействующее. Оно, так складывалось, существует в сообществе себе же подобных других тел. И большую часть своих желаний удовлетворяет не через простое взаимодействие с природной сиськой (где думать не надо, дернул и полилось), а через социальные отношения и взаимодействия. Одни из этих отношений прямые (мама кормит вас с ложечки), другие опосредованные (вы решили погадить на углу Тверской, а за вами наблюдают прохожие), но они есть. И те, другие тела, в которых уже есть какие-то способы существования, начинают вас ограничивать и загонять в свои ритуалы. Они раздают вам поглаживания за хорошее поведение и щелчки за плохое.
В итоге, в мягкой и пластичной вашей нервной ткани появляется способ. Проторенная дорожка для осуществления действия. Но это не просто «способ», не просто толщина аксонов нейронов, это сложное нечто, в котором у вас есть и смысл (зачем я это все делаю), и образные триггеры (что вызывает подобный способ поведения), и все ужимки и прыжки при осуществлении собственно действия. Это «нечто» сначала очень простое: младенец угукает, мама дает грудь. Потом оно становится сложнее: мама отняла от груди (кончилось молоко, скажем), надо учиться новой моторике и новым объектам. Новые щелчки и поглаживания формируют «нечто» в большую и толстую структурку, призванную решать (от имени вашей нервной ткани внутри вашего тела) целый набор конкретных телесных проблем. Эта структурка и есть прото-«животное».
Решение этих проблем сталкивается – неизбежно – с невозможностью простых решений. С необходимостью координироваться с другими, со все усложняющимся набором задач для собственного выживания и удовлетворения телесных потребностей. Ложку теперь надо доставать из ящика, а за гадство на углу улицы милиционер гоняет. Возникают квази-желания – желания, чтобы удовлетворить желание. Если бы вы не вырастали и вечно сосали грудь, этих квази-желаний не было бы, потому как проблемы вашей телесности решаются легко. Но, выросшее и окрепшее, тело уже не может решать проблемы так же просто, оно вынуждено находить все сложные пути. Его прото-животные объединяются и, как разные ткани начинают составлять организм, эти структуры начинают составлять субличности.
«Жывотные», таким образом, это психические структуры, завязанные на решение вопросов в рамках общественной жизни. Чем сложнее и разнообразнее общественная жизнь, чем большее количество ограничений, норм и ритуалов она предполагает, тем более развитой будет совокупность жывотных.
Клетка, в которой они обитают – это, разумеется, наша телесность. А кормушка, через которую они кормятся – сенсорно-эффекторный аппарат, органы чувств и действий. Решая проблемы определенным образом и в определенном смысловом контексте, мы предлагаем пишу одному из своих животных. Увязывая (в силу недоразумения или несчастного случая) способы решения проблем между собой, мы взращиваем более сложную психическую структуру. Внутри нашей нервной системы возникают артефакты, наши внутренние лабиринты наполняются химерами и минотаврами. Они – изначально просто способы дать нашему телу то, что ему нужно – начинают жить собственной жизнью. И часто изначальная задача всего этого зверинца теряется в простой грызне за кусок пищи.
Грубо говоря, вся «высшая психика» и есть, в каком-то смысле, один большой артефакт. Иллюзия.