Главное - не превышать пределов необходимой самообороны
Как если бы она нанизывала это на нитку: и воспоминания о лете, и все свои мелочные обиды, маленькие взрывы зависти, душившие слезы, его взгляд, теплоту, которой она не верила, диалоги, постоянный спор с ней и с ним, претензии, все вместе, забродивший, закисший коктейль. Она никак не могла простить, что однажды он выбрал не ее, а другую. Которая не должна была уйти так просто, взять и улететь в небеса, оставив им двоим лишь фотографии, да сообщения в ленте новостей.

Все стало простым и понятным. «Это болезнь, вот и все». Дрожащие пальцы и эта огромная шипастая рука, которая сжимала ее сердце каждый раз, когда она вспоминала о нем. Страшная, кружившая голову тоска. Муравьи, пожиравшие ее изнутри, поселившиеся в районе солнечного сплетения. Воспоминания - вечный яд.

Все было бы намного проще, если бы она не была такой гордой.

«Когда-нибудь он будет моим», сказала она себе однажды. «И я заставлю пройти его через этот ад. Я сама стану для него адом». В какой-то весенний день, ей ясно помнилось, что было грязно. Она просто шла через дорогу к своему дому, машины справа и слева, тарахтящий и визжащий поток. Шла и думала: «вот опять не слышно его окрика, и его здесь нет, я даже не знаю, где он». Обернувшись, она посмотрела в черные дворы. И внезапно ясно поняла, что этого не случится так просто, он никогда не придет к ней сам, сколько бы она не ждала. И все, что она хранит для него, сгниет зря. «Надо что-то делать».

В этот момент она возненавидела его сильнее, чем любила до этого. Лишь на пару секунд, но чувство было настолько острым и резким, запах перца, что она запомнила его навсегда. Она не могла перестать о нем думать. Но с тех пор мысли ее навсегда были отравлены малой толикой ненависти, безумной злобы на этих двоих, исковеркавших ее жизнь.

С этого момента она была одержима местью.

Для этой мести ей нужно было всего лишь переступить через свою доброту, жалость, гордость – все, что делало ее такой. Милая, любящая, немного замкнутая. Если до этого момента она мечтала, и в мечтах он возвращался к ней сам, по своей собственной воле, то теперь… Она начала строить планы.

Планы. Достойное порождение больного самолюбия, и больше никакого грустного шепота, никакой жалости к нему. В ее мозгу выстраивались целые лабиринты жестоких уловок, столь же и извращенных, сколь и хладнокровных.

Огромная паутина раскинулась там, где все давно было выжжено болью; она просто заполняла эту пустоту.

Жизнь началась с другого нуля.