Весенние игры.


Многочисленные невнятности рождают восхитительное чувство недоумения, когда вы бредете по влажной улице, перепачканной весенним снегом, а весне пора бы уже от него избавиться. Это наводит на мысль, что серое-черное-белое не означает грустное, а всего лишь - обычное, подтверждение чему можно найти в небе и птичьих возгласах, хотя городская природа не этому способствует, а скорее игре в письма с позапрошлогодним летом.
Но, если очень долго идти, пересекая потоки мутно-грязной воды, спотыкаясь о смерзшиеся наледи мусора, покупая в окрестных киосках сигареты и шоколадки, то обязательно конец пути окажется таким же точно, как и начало пути предыдущего, что случился тем самым летом, когда вы и не подозревали, что доживете до времени, что сейчас.
В принципе, это все имеет мало значения в свете происходящих событий, когда по телевизору говорят об опасности, а постмодерн становится недавним прошлым; все это детство, говорите вы себе, игры с календарем, прогулки в одиночестве; но весенняя распутица не дает собрать мысли, а потому - Бог с ней, с точностью, и даже если бы сейчас был, например, вечер и, например, ноябрьский, все равно можно было бы безошибочно узнать в нем весну, хотя бы по тому, что письмо ею же и датировано.
Тогда, если все-таки выйти ко двору, где вы провели свое детство, календарное колесо опрокинется, но это опять же не будет означать ничего, кроме простого воспоминания; ни желтый кирпич, ни вереница прогнивших сараев, ни остропахнущая черемуха не затронут вашего благополучия хотя бы и на чуть-чуть; лишь возникнет удивление от не весеннего, слишком раннего сладковато-горького запаха.
Может быть, вы пожалеете, что здесь не нашлось места для почтового ящика, но зачем, если письмами уже третий год как никто не пользуется; это означает, что пришедший конверт - скорее всего, ошибка, и ничего больше, тем более отправитель перепутал время отправления, поскольку пахнет оно июльским шашлычным дымом, а время на нем вообще зимнее, отчего у вас голова идет кругом.
В последней попытке разобраться, рассчитывая на то, что эта затея к чему-нибудь да приведет, в чем вы уже начинаете сомневаться, можно шагнуть еще и еще несколько раз, обойти дом, пересечь улицу, поскользнуться на отполированном куске льда, пройти под каменной аркой - и вот вы уже во дворе банка, которым это серое здание было, но давно, и даже раньше, чем вы можете себе представить.
Вот тут-то на углу и висит синий почтовый ящик; при желании можно опустить туда письмо от себя сегодняшнего, а достать из него ничего не получится, поэтому приходится довольствоваться тем, что в кармане.
Остановившись, вы выкурите тонкую сигаретку, мучительно вспоминая, когда же вы начали курить; а не тогда ли, в то самое лето, о котором уже надоело думать и выискивать его знаки среди расплывшейся весенней грязи; но, окончательно запутавшись в воспоминаниях, вы рано или поздно начнете вычленять самое главное; в этом-то и есть загвоздка, поскольку главного нет, что вы не далее как вчера утверждали в споре со своим лучшим другом.
В конце концов, можно плюнуть на островок черной земли под ногами, благо местами она уже растаяла, и послать все к чертям собачьим, все эти игры, но что-то внутри вас остановит, потому что вы еще не совсем взрослый, а только прикидываетесь, раз ходите пешком, а не ездите на машине, что экономило бы время.
Весенняя прогулка из конца в конец - это же такое развлечение, скажете вы себе, пусть даже игра и была бесполезна, но все равно сегодня отличный денек, и улицы пустуют, что бывает нечасто. А письма; что письма; летом все равно придется расписывать все случившиеся события, и если зима или осень не заплутают, исказив почтовый штемпель, то пригодятся и наши российские почтовые отделения, благо в последнее время они работают все лучше и лучше.