Немного о себе?
Когда остаешься дома одна, из углов выползают неопределенные тени. Комнаты, из которых ты уходишь и выключаешь свет, как будто хранят в себе чуждое внимательное присутствие. В полутьме живут отблески фонарей, раскачивающиеся на полупрозрачном тюле. И странные шорохи, треск стен и пола, еще сильнее подчеркивающие затопляющую дом тишину.

Когда мне исполнилось шестнадцать, мы перехали в новый дом, в котором все было новое, пахнущее неживым духом едва законченного ремонта. На окнах мама поставила стеклопакеты. Закрытые окна не пропускали с улицы практически никаких звуков.

А я почему-то не любила слушать музыку в одиночестве.

Только очень грустную.

Я забиралась с ногами на розово-оранжевый диванчик, стоявший в моей комнате и брала книжку. В основном это было что-то полностью отнимавшее все восприятие - хорошая художественная литература, требовавшая напряжения всего воображения. Может быть, это был "Властелин Колец". А может, маэстро Сименон и привычно грустный Мегрэ, которому были понятны все самые темные места человеческой души. Музыка отвлекала меня, я предпочитала вслушиваться в себя.

Мой реальный мир был столь же тягуч и медленен как сон. Родители уважали мое личное пространство, и в нашем доме было не принято входить в комнату без стука. Они не особо интересовались моими делами в школе, спокойно принимали отсутствие друзей. Меня устроили в хорошую школу в нашем районе, на этом забота о моем образовании до выпускного класса была практически окончена.

Меня это тоже вполне устраивало.

Редко кому удается увидеть красоту в ржавых коричнево-серых железных конструкциях большого города. Мне повезло, что мы жили на берегу реки. Серая и широкая, наша Кама умиротворяла любую мятущуюся городскую душу. И я смиренно воспринимала красоту увядания и запустения, потому что рядом с этим обширным медленным великолепием весь городской мусор, уродство архитектуры и скучные серые цвета не то чтобы не замечались. В чем-то они становились даже прекрасны.