>О том и я. Но в данный момент это не так, увы. Посмотрите хотя бы отзывы на серию "Диаспора" или на "Улисса", да и сам факт появления и той, и другого свидетельствует, в общем-то, о том же.

Свидетельствует. Только о чем? С известной точки зрения (которую Вы, вероятно, и имеете в виду) с "эмигрантами" продолжают возиться, как с писаными торбами, а на "отечественный продукт" внимания не хватает. Или бумаги — вся на "Улисс" ушла (это я вспомнил к слову, но не по делу, отрывок из давнего текста г-жи Бешенковской, трактовавшей не в шутку, что в Германии-де вся бумага уходит на проспекты магазинов, поэтому Кафку издать не на чем)!

>Согласитесь, Олег, для такого поэта, как Волохонский, это не очень серьёзное признание.

Честно говоря, в данном не соглашусь. Конкретно Волохонский никогда не был героем моего романа и, соответственно, уж очень важным или значительным автором в моей личной картине "литературы второй половины ХХ в." Но ведь у всех эти картины разные. И если нам приходится существовать в неиерархической, детотализированной литературе, то все картины имеют равное право на существование. Возмущаться не приходится. Я, например, отучился возмущаться — в том числе и обратным, когда мне кажется, что ничтожным или малозначительным персонам уделяется совершенно излишнее внимание и придается совершенно завышенное значение. Ничего не поделаешь — такая эпоха.


>Правильно ли я поняла, что Вы считаете, будто находясь внутри потока, мы лишены возможности о нём судить?

Само по себе (философски или физически) это очень верно, но я имел в виду нечто совершенно другое: изменилась система значений, и новая система еще никем толком не изучена. У нас нет языка описания новой ситуации — неважно, внутри мы или вне (а мы с Вами, например, — и внутри, и вне). Поэтому у нас нет инструментов оценки происходящего, волей-неволей мы пользуемся старыми, которые не годятся.

Наша система понятий о литературной жизни происходит из иерархически организованной культуры, причем довольно просто организованной. В ней было совершенно ясно, что для, как бы сказал Дима, "символического капитала" отдельного участника означает то или иное событие. Напечатали в "Новом мире" ("Континенте" / "Часах") — поднялся на такое-то количество ступенек. Вышла книжка — новый уровень (компьютерная игра такая).Что сейчас означает публикация в "Новом мире" или "Знамени". Или выход книжки. Для некоторых — по-прежнему почти все. Но эти некоторые быстро сталкиваются с тем, что в случае наступления этого события для них ничего особо не меняется. Прежде всего потому, что в глазах окружающих это событие имеет совершенно другой вес. А вот какой — пока точно не установлено. И я бы не стал тратить время и силы на установление этих (в чисто научном смысле, безусловно, очень интересных) закономерностей. Я просто хотел сказать, что "современная литературная жизнь" функционирует по другим законам. И эти законы нам неизвестны, как они неизвестны и более непосредственным ее участникам. В потоке и вне потока.