день рожденья поэта
Сева прислал смешной текст про Евтушенко, там ЕЕ описывает какой он лучезарный и сколько наград ему везде вручают, так что только успевай подъезжать за ними то в Чили, то в Болгарию.
Я на это вспомнил смешной случай.
Одно мое стихотворение ЕЕ напечатал в Строфах века. А гонорар не заплатил.
Я ему это припомнил.
Спустя несколько лет я встретил Евтушенко в музыкальном магазине "Рапсодия", что на Мясницкой.
ЕЕ записал диск с Никитиными, а я этот диск продавал, поскольку работал в "Рапсодии" продавцом.
Поэт пришел как всегда - в яркой блузе, стремительный, подвижный. Быстро пробежался по моему закутку, крича в потолок: - Где стенды с русской музыкой? Где русская музыка, я вас спрашиваю? Где Губайдулина, Шнитке, Денисов?
Я подошел к нему и тихо сказал: - Евгений Александрович, я тот самый Даниил Да, чьё стихотворение вы напечатали в антологии...
Евтушенко моментально изменился.
С высоты своего немаленького роста он приобнял меня за плечи и очень участливо стал расспрашивать: как я живу, как мое здоровье, живы ли родители?
Засмущал он меня таким отеческим разговором до того, что про деньги я и не упомянул, а даже наоборот - подарил ему свой новый самиздатовский сборник.
Евтушенко тут же раскрыл его и стал зачитывать какие-то места вслух, но довольно быстро перешел на чтение собственных стихов и вошел в такую поэтическую ярость, что к нам стали сбегаться продавщицы из соседнего отдела.
Окруженный продавщицами он так и ушел к ждущей автографов публике, а я остался продавать диски.
Но во мне все еще оставался какой-то зуд и я подговорил двух своих друзей подсунуть поэту для подписи что-нибудь нетипичное.
В сумке нашелся банан.
Друзья долго мялись с этим бананом, но вручить его все-таки не решились, потому что Евтушенко вошел в раж и кипел нешуточной поэтической яростью.