Может, все это и без меня знают, но все равно напишу.
Несколько лет назад была у Валерия Леонтьева такая популярная песня:

"Югославский солдат и английский матрос
Прджидали у моста быстроглазую швейку ..."

Там еще припев был развеселый:

"Каждый хочет любить - и солдат, и моряк,
Каждый хочет иметь и невесту, и друга ..."

Тогда казалось, что это были смелые аллюзии на ситуацию в Югославии, или даже, простите мне это слово, на гомосексуализм.
На самом деле слова этой песни - переделанное стихотворение Арсения Несмелова.

А.Несмелов - это псевдоним. На самом деле фамилия поэта была Митропольский. Судьба у него была во многом стандартная для его безумной эпохи. Он родился в Москве в 1889 году в семье статского советника. Окончил кадетский корпус, где лет за 20 до него учился Куприн. Прошел Первую Мировую, получил четыре ордена, демобилизован по ранению. В 1917 году участвовал в юнкерском восстании. В 1918-м уехал к Колчаку, сражался с красными, осел во Владивостоке. В 1924-м бежал через границу в Харбин, центр русской эмиграции на Дальнем Востоке. Писал стихи и рассказы, бедствовал, сочинял стихотворную рекламу для русских дантистов и модных магазинов. В августе 1945-го в Харбин вошли советские войска, Несмелова интернировали, через месяц он умер от сердечного приступа на полу своей камеры во владивостокской тюрьме.
Стихотворение "Интервенты" было написано в 1920 году. Тогда еще не было страны "Югославия", державы Антанты высаживали десант в Крыму и Одессе, сербы и англичане были союзниками и вместе воевали против русских, а у слов "иметь друга" подтекста не было.

Интервенты

Серб, боснийский солдат, и английский матрос
Поджидали у моста быстроглазую швейку.
Каждый думал: моя! Каждый нежность ей нес
И за девичий взор, и за нежную шейку...

И врагами присели они на скамейку,
Серб, боснийский солдат, и английский матрос.

Серб любил свой Дунай. Англичанин давно
Ничего не любил, кроме трубки и виски:
А девчонка не шла, становилось темно.
Опустили к воде тучи саван свой низкий.

И солдат посмотрел на матроса как близкий,
Словно другом тот был или знались давно.

Закурили, сказав на своем языке
Каждый что-то о том, что Россия - болото,
Загорелась на лицах у них позолота
От затяжек... А там, далеко, на реке,

Русский парень запел заунывное что-то....
Каждый хмуро ворчал на своем языке.

А потом в кабачке, где гудел контрабас,
Недовольно ворча на визгливые скрипки, -
Пили огненный спирт и запененный квас
И друг другу сквозь дым посылали улыбки.

Через залитый стол, неопрятный и зыбкий,
У окна в кабачке, где гудел контрабас.

Каждый хочет любить, и солдат, и моряк,
Каждый хочет иметь и невесту, и друга,
Только дни тяжелы, только дни наши - вьюга,
Только вьюга они, заклубившие мрак.

Так кричали они, понимая друг друга,
Черный сербский солдат и английский матрос.