Про Бунина
Про Бунина известно, что он был хорошим писателем, но имел плохой характер. До недавнего времени я как-то не задумывался, что имелось в виду под "плохим характером". А тут наткнулся на его переписку. В общем, да, характер был плохой.

"В течение двух часов читал знаменитый русский писатель, Иван Бунин, из тетрадки злобную запись злобных чувств и злобных мыслей о больших, средних и малых деятелях русской литературы".
В.Талин. Литератор И.А.Бунин об остальных // Числа. 1930. №2/3. С.303.

Про средних и малых деятелей опустим, много их было. Посмотрим на больших. Чтобы не распыляться, ограничимся теми, кто входит в школьную программу.

Сначала, так сказать, общий взгляд. Пародия на стихотворение Г.Адамовича, начинавшееся строкой Пушкина: "О, если правда, что в ночи..." / Не правда. Не читай. Не надо...":

"О, если правда, что в ночи",
Оттуда, где плывет эстрада
(Вокруг которой и хрычи,
И молодые толкачи,
И голоногих дев услада)...
"О, если правда, что в ночи"
Я слышу слов твоих ключи, -
"Не правда, не читай, не надо" -
Не умиляйся, не журчи
Мне про Есенинскую "маму" -
И гений, данный Мандельштаму!

(Из письма Г.Адамовичу от 28 октября 1945 г.)

Адамович, кстати, тоже не отличался мягкостью суждений. Вот, к примеру, что он писал Бунину о, наверное, самом известном стихотворении Гумилева "Волшебная скрипка":

"...Вот у Гумилева я недавно нашел такую строчку:
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей...
Причем все это надо понимать иносказательно, т.к. волки не волки и скрипачи не скрипачи.
Какой ужасный вздор, а ведь Гумилев был мэтром именно по части стиля".
(19 января 1947 г.)

Самое потрясающее, что Бунин не просто не знал этого стихотворения, а даже не поверил, что оно существует:

"Что за строчка из Гумилева? Шутка, конечно?"
(20 января 1947 г.)

А вот милый отзыв о Блоке, из письма Ходасевичу:

"Многое я видал на своем веку - Надсон, Бальмонт, Брюсов, Скиталец ... - многое "не дооценивал"... А кстати, как Вы думаете - что бы сказал Александр Сергеевич покойный об оном Блоке? Боюсь, что очень матерно, не взирая на то, что сей "печальный глупец" совсем не лишен был дарования".
(3 декабря 1928 г.)

Берберова, кстати, вспоминала о подобной реакции на Блока:

"Однажды Г.В.Иванов и я, будучи в гостях у Бунина, вынули с полки томик стихов о Прекрасной Даме, он был весь испещрен нецензурными ругательствами, такими словами, которые когда-то назывались "заборными". Это были комментарии Бунина к первому тому Блока. Даже Г.В.Иванов смутился".

Ахматову тоже не обошел пристальный взгляд. Из письма Адамовичу (в угловых скобках - примечания публикаторов):

"Из журнала "Ленинград", №1-2, 1946 г.
У кладбища направо<над строкой: какая точность!> пылил <над словом вопросительный знак> пустырь,
А за ним голубела река.
Ты сказал мне: "Офелия, иди в монастырь
Или замуж за дурака!"
Принцы только такое всегда <над каждым словом вопросительный знак> говорят,
Но <над словом вопросительный знак> я эту запомнила речь.
Пусть струится она сто веков подряд <строка дважды отчеркнута на полях и стоят два восклицательных знака>
Горностаевой мантией с плеч.
1909 г. Анна Ахматова.
Что ни слово, то глупость и пошлость! Один "пустырь" чего стоит! И эта вечная "Офелия", вечное "ты мне сказал", вечный хамящий "принц"... И такую дуру прославили замечательной поэтессой!"
(25 февраля 1948 г.)

По любопытному совпадению именно эта публикация попалась на глаза и товарищу Жданову, который примерно в тех же выражениях высказал аналогичное мнение на страницах советской печати.

И в качестве обязательного приложения - Бунин о Ремизове. Для начала - письмо Б.Пантелеймонова Бунину. Этот Пантелеймонов, кстати, приехал в Париж из Иерусалима с единственным рекомендательным письмом к Ремизову, и Ремизов принимал его, кормил по бедности и ввел его в литературные круги. Так вот, Пантелеймонов пишет о передаче французского радио, в которой принимали участие русские писатели-эмигранты:

"Слушали Ваше выступление по радио. Но гвоздь вечера был во французском чтении Ремизова. Спятил Алеша <Ремизов>. Сестра <Тэффи> говорит, что выговор непереносим. Туш перед и после каждого выступления напоминал шванц-парад. Ремизов в полосатом трико, налеплен нос и Адамович представляет публике: Ремизов, Туго-Сраки русской литературы. Бум-бум в литавры, мальчишки визжат, алле-гоп, корифей проходит по литературной сцене раскорякой".
(16 февраля 1948 г.)

Бунин, как те мальчишки из цирка, в стариковском восторге подхватывает дразнилку в письме Адамовичу:

"Из одного парижского письма узнал, что выступал с Вами еще и Ремизов ("Туго-Сраки русской литературы"), да еще по-французски!"
(18 февраля 1948 г.)

Но самая лучшая, на мой взгляд, цитата - вот эта. В одной из статей Адамович писал:

"Не спорят о Ремизове лишь в том смысле, что человек, сколько нибудь в литературе сведущий, человек с чутьем и слухом, знает Ремизову цену, знает, какой это мастер и порою какой волшебник".
(Г.Адамович. Литературные заметки // Русские новости. 1949. №191. 28 января. С.4).

Бунин никак не мог пройти мимо:

"Дорогой Соплеменник <...>, благодарю Вас, что Вы существуете, <...> и да простит Вам Аллах, что Вы считаете "великим мастером и волшебником" по русскому языку великого мошенника Р<емизова>, которого "человек, сколько нибудь в литературе сведущий, человек с чутьем и слухом", - цитирую опять Вас, дорогой мой, - должен непременно повесить на первой осине за старые яйца..."
(29 января 1949 г.)

На этой бодрящей ноте и завершается сегодняшний сеанс чтения чужих писем.