На днях в "Москве" П.Вайль раздавал автографы на новой книге. Мероприятия такого рода стыдливо именуются "встреча с читателями". Какая встреча, с какими читателями? Стоит писатель, надписывает книги, нормальное маркетинговое мероприятие, товар продают. О чем их там спрашивать, писателей? Если это Донцова или Маринина, то к ним очередь на час, только успевай книги подсовывать. Если это, к примеру, Вайль, то очереди нет, но говорить вроде бы не о чем. Типа, подойти, сунуть книгу, и так, между прочим, спросить: "А что Вы думаете о судьбах русской интеллигенции?" Ну, и о творческих планах, конечно. Что интересно, подходят, спрашивают. Глаза безумные, в руках тремор, во всем облике - весеннее обострение. Вайль, кажется, их побаивался, еще бы, они и кинуться могут. Кажется, мы там были единственными нормальными людьми. Спросили про ранние книги, про "Русскую кухню", он с радостью рассказал. Даже обшие знакомые нашлись. Приятно ему было, что читают его, что не просто так пришли. Показалось даже, что он хочет нас выпить позвать, хоть какая-то отдушина, так его все достали. Но стоящие рядом с ним тетки (одна из магазина, другая из издательства) не дремали. Они напомнили о том, что встреча с читателями еще не окончена, и посмотрели на нас с такой ненавистью, что мы распрощались и ушли.

П.Вайль. "Карта родины".
Людей можно разделить на тех, которые живут, и тех, которые строят жизнь. Я отношусь к первым. Больше того, люди, строящие жизнь, вызывают недоверие: за ними кроется неуверенность и неправда. И еще - наглость: попытка взять на себя больше, чем человеку дано.
...
Жить - и делиться наблюдениями, впечатлениями, соображениями по ходу жизни. Без претензий, а так, как сказал Басё: "Видя в этом один из способов уподобиться облакам и подчинить себя воле ветра, начинаешь записывать все, что остается в твоей памяти, собираешь воедино случившееся позже и происшедшее раньше, полагая при этом, что люди, принимая твои записи за невнятное бормотание пьяного или бред спящего, отнесутся к ним не всерьез, а как придется".