К наступающей 125-й годовщине Первомая
Бенджамен ТАККЕР
СВОБОДА И НАСИЛИЕ

(Liberty, 22 мая 1886 г.)


Недавний случай с бросанием бомб в Чикаго ставит на очередь вопрос о целесообразности вооружённого восстания. Право сопротивляться угнетению силой не подлежит никакому сомнению; в данном случае анархистам надлежит лишь обсудить политику осуществления этого права. На взгляд Liberty только одно может оправдать осуществление его в широком масштабе, – именно, угнетение свободной мысли, свободы слова, свободы печати. Даже и в том случае осуществление его будет неразумным, если гнёт не достиг такой силы, что никакими другими средствами его нельзя побороть. Кровопролитие само по себе чистый убыток. Когда нам нужна свобода агитации, и ничто, кроме кровопролития, не может обеспечить её, тогда оно имеет смысл. Но нужно помнить, что кровопролитие никогда не сделает социального переворота в собственном смысле этого слова; что он может быть выполнен только посредством агитации, исследования, эксперимента и пассивного сопротивления; и что после всех кровопролитий мы останемся на том же месте, где сейчас находимся, если не считать того, что мы получим право пользоваться подобными средствами.

Одно только чикагский бомбометатель доказал блестяще – превосходство динамита над винчестерской винтовкой. Ни при одном мятеже здесь не было убито и ранено за раз столько полицейских, как в этом случае одной бомбой; по крайней мере, так передают. Как истый террорист, бомбометатель сделал только одну ошибку – выбрав время, когда собралась толпа рабочих, на которых полиция могла сорвать зло. Если необходимо требовать свободы слова силою, то борьба должна заключаться в ряде актов отдельных динамитчиков. Время вооружённых восстаний прошло. Их слишком легко подавляют. По этому поводу я могу сделать назидательную выдержку из частного письма, присланного мне доктором Джозефом Суэйном, из Сан-Франциско, за несколько дней до чикагских беспорядков.

Две-три недели у нас гостили рабочие ораторы из Орегоны, Вашингтонской территории, Колорадо, Канзаса и других мест. Они говорят нам, что мы отстали. В названных местах рабочие союзы организованы и вооружены винчестерскими винтовками, мы же в Сан-Франциско, как выразился один крайний левый, не научились даже владеть зубочисткой на случай войны с капиталом. Они утверждают, что уже многие мужчины приготовились грядущей борьбе, а в Денвере чуть не семьдесят женщин, и все они прекрасно владеют ружьём. Они увещевают здешних социалистов последовать их примеру. Всё это облечено тайной недавно прошёл слух, что исполнительный комитет рыцарей труда приказал местным организациям прекратить приём новых членов и не торопиться с этим делом, так как многие присоединялись, не поняв даже хорошенько целей ордена. Я думаю, это от того, что к нему присоединились революционеры. Эти люди говорят, что в перечисленных штатах рыцари – социалисты. Мне кажется, волнения на Гульдовой линии были вызваны этими революционными рыцарями. Паудерли кажется, что они могут заполонить орден. Паудерли – славный малый, но он ничего не смыслит в рабочем вопросе. Он думает, что рыцари могут нажить деньги на Гульдовой линии. Один оратор выразился, что революции рождаются в консервативно-реформистских учреждениях, но что радикалы вскоре вырывают её у них из рук. Социалисты хотели бы сделать то же самое с движением рыцарей. Он сказал, что чикагские анархисты очень хорошие люди. Они предсказывают восстание в течение одного года. Кажется, эти сторонники вооружённого сопротивления работают очень усердно. По их словам, они должны быть хорошо вооружены, чтобы внушить капиталистам уважение в себе и предупредить нападение. Подобно Гранту, они желают добиться мира, хотя бы пришлось за него сражаться – мира Варшавы. Они думают, что когда будут вооружены, то смогут захватить железную дорогу, и собственники не посмеют противиться. Как сказал вчера вечером оратор из Канзаса, забастовщики имеют право не давать другим занимать их места, так как они приобрели трудовое право на дорогу, т. е. являются такими же собственниками, как и капиталисты. Он не употребил выражения «трудовое право»;, но такова была его мысль. Конечно, они будут считать себя правыми, захватив железную дорогу, свою собственность. Если конфликт будет ускорен, что свободе будет нанесён тяжкий удар, и они поймут, какими были глупцами. Они забывают, что победу в вооружённой борьбе создают ум, ловкость, долгое упражнение, знание и природные способности; сто люди с такими качествами находятся на службе у капитала, и что он поведёт других рабочих на недисциплинированные массы, так что рабочие перестреляют друг друга. Фатальное заблуждение думать, что можно устрашить капиталистов, по большей части людей храбрых и стоящих выше массы, и так непоколебимо уверенных в своих правах на имущество, которым они владеют. Затем, мятежники не смогут собираться в большие отряды, ибо власти захватят депо и будут пускать поезда, если они вообще будут ходить, только для сосредоточения войск в известных пунктах, к которым восставшие не будут иметь доступа. Капиталисты получат повод завопить о сильной власти и прогресс замедлится. Выгадают только фабриканты пушек и других предметов военного снаряжения, и сильное правительство, а рабочие понесут неисчислимые потери; они лишатся и той свободы, которую сейчас имеют, и должны будут уплатить военные издержки. Если бы я мог руководить людьми, входящими во все эти рабочие организации, то мог бы, даже не берясь за зубочистку иначе как с целью писать ею, совершенно мирным путём заставить капитал просить пощады; или, если бы нашёл это справедливым и разумным, продать имущество, за действительную стоимость или дешевле. Пользование оружием – самоубийство для того, кто первый за него хватается. Моральная сила неизмеримо действительней для защиты естественных прав. Этот простой факт столь убедителен, что всякая грубая сила отступает, когда вы правильно берётесь за дело. Какой прекрасный случай избавиться от лэндлордов и политиканов был у ирландцев! Если бы они не платили ренты в течении года, лэндлорды превратились бы в нищих. Оказалось бы, что цена земли обуславливается исключительно монополией, захватом, юридическим титулом. Такой успех открыл бы всем цивилизованным людям глаза на слабость грубой силы в борьбе с моральной силой, и показал бы, как легко сделать правительство бессильным. Ведь это лживый призрак, страшный только ребятам! Если бы бог существовал, он никогда бы не простил Парнеллю и попам измену девизу «нет ренты». Если бы у нас был хоть один такой пример пассивного сопротивления в широком масштабе, анархия была бы свершившимся фактом.

Я ничего не могу прибавить к этим мудрым словам, равно как и увеличить их бесценной назидательности.

Оставляя в стороне обстановку метания бомбы, которая, как я уже говорил, внушает сомнения, бросим взгляд на последующие события, в достоверности которых не может быть сомнения. Поведение полиции, судов, кафедры и прессы, включая даже самые рабочие органы, в эти две недели было прямо позорным. У жрецов мамона пена не сходила со рта; слуги Плутуса, восседающие в редакторских креслах, брызгали чернильным ядом; дюжие молодцы из грязных переулков, за деньги готовые на какой угодно скандал, вопили о мщении; а судьи в горностаевых мантиях, на которых уже не осталось места для новых пятен, доблестно заявили о своём намерении не считаться ни с правом, ни с милосердием, ни с приличиями, если им попадётся в руки анархист. Спайс и Филден были арестованы и обвинены в убийстве, хотя они только то и сделали, что позволили себе высказать своё мнение; в Чикаго чуть не всякий, дерзавший объявить себя анархистом, заключался в тюрьму, и кто достигал этой пристани без пробитой головы, тот почитал себя особенно счастливым; полиция врывалась в дома и проводила массовые обыски; Arbeiter Zeitung, Alarm, и, насколько мне известно, Budoucnost, были закрыты без малейшего законного или естественного повода; быть немцем, значит обращать на себя подозрительные взгляды, а быть поляком или чехом, значит бояться высунуть нос на улицу; и даже для самых респектабельных людей стало весьма опасно останавливаться на улицах Чикаго и сомневаться в превосходстве существующих социальных и политических систем над Утопией Томаса Мора. Вот и называйте коммунистов помешанными! Власти и их подголоски – вот кто теперь настоящие помешанные. Можно подумать, что эта бомба – первый акт насилия, совершённый под луною. Эти помешанные видно забыли, что они представители и поборники существующего режима насилия, – режима, являющегося постоянной угрозой всякому, кто дерзает требовать свободы; режима, связывающего руки рабочих, между тем как шайка легализованных грабителей, именуемых капиталистами, очищает их карманы. Чего же они могут ожидать от своих жертв, как не насилия? Есть два способа вызвать угнетённые массы на насилие; один принадлежит так называемым революционерам, которые прямо советуют им применять силу; другой, гораздо более опасный, принадлежит так называемым друзьям порядка, которые не оставляют им иного выхода, [кроме] как сила. Эти две партии, с виду враждебные, в сущности играют друг другу на руку, к ущербу истинных революционеров и истинных друзей порядка, знающих, что сила ничего не решает, и что ни один вопрос не бывает решён, пока его не решат правильно. Точно так же, как свобода есть мать порядка, государство – мать насилия.

http://forum.anarhist.org/topic/1170/