а что за история с Лимоновым?

Ну когда он в тюрьме сидел за подготовку нападения на Казахстан.

Так ведь до этого он не писал про "возьмите меня стукачём", отношение к путину у него воникло сразу однозначным. Он скорее предлагал некий паритет, НБП сворачивает деятельность в России, а власть не мешает деятельности за рубежом. Не получилось.

Нет. В тех книгах, которые он в тюрьме написал (сейчас не помню, где точно было) было совершенно четко описано, как он пытался войти в контакт в с разными чиновниками и эфэсбэшниками и предложить совместную деятельность, но везде его посылали. Про Путина там, по-моему, вообще ничего не было.

А в это самое время в моей квартире на Калошином переулке возились работники Федеральной Службы Безопасности, устанавливая подслушивающие устройства. Подслушанные за год данные они сейчас будут использовать против меня на готовящемся процессе. Я узнал о том, что в квартире у нас побывали чужие люди, вечером того же дня. Крошечная Настя, возвращаясь от родителей, обнаружила, что в нашей квартире горит свет. Маленькими серыми глазками умная крошка увидела группу мужиков у подъезда, а затем несколько оперативников с рюкзаками на восьмом этаже. Они успели покинуть квартиру. Я тотчас же позвонил "нашему" адвокату Сергею Беляку (он защищал наших ребят в деле против Михалкова, и стал мне близок). "Что делать, Сергей?" Беляк посоветовал написать главам силовых ведомств: Рушайло, Патрушеву, в Генпрокуратуру.
От себя я решил обратиться непосредственно к генералу Зотову, потому что был уверен, что это его управление установило у меня свои микрофоны или, как предостерегал меня Беляк, заложило в укромные уголки по паре патронов, а возможно и "чек" с наркотиками. И оставило их там дожидаться своего часа. Оказалось, генерал Зотов уже не работает в Управлении, его возглавляет, как сказала мне секретарша, генерал Пронин, однофамилец генерала из МВД. Я позвонил Пронину и договорился о встрече.
У них так и не появились к тому времени явочные квартиры. Потому мы встретились у музея Маяковского и разговаривали у служебного входа в музей. Опять-таки, эта сцена уже была воссоздана мною в книге "Моя политическая биография" и здесь я хотел бы ограничиться лишь общими штрихами. Генерал Пронин - это умерено животастый мужик пегого цвета с такими седовато-рыжими перьями на голове - лёгкая куртка и широкий галстук видны были в разрез куртки. На нём имелось, если не ошибаюсь целых два мобильных телефона, - один в руке, другой в кармане. Беседовали мы около сорока минут и всё это время как массовик-затейник говорил в основном я, а он недоверчиво внимал и оглядывал меня. Мой охранник, красивый блондин Николай стоял поодаль, покуривая, непокрытая голова, открытая грудь. Я рассказал Пронину о том, что в моей квартире побывали неизвестные, и у меня есть все основания полагать, что это его люди. Меня даже не очень интересует, поставили ли они в моей квартире "жучки", - сказал я Пронину, дело для меня куда более опасное - я не хотел бы, чтобы в один прекрасный день у меня сделали обыск и нашли бы компромат. Он солгал, что его управление такими вещами не занимается, но что он узнает. Тогда я предложил ему использовать НБП в борьбе за российские интересы в странах с большой концентрацией русскоязычного населения. Он внимал недоверчиво, не особенно возражая, но внутри, должно быть, возмущённый моей "наглостью". Пройдя всю свою службу в рядах КГБ, он должен был теперь выслушивать очкастого чудака, у которого под началом было несколько тысяч отмороженных панков и несколько сотен умных студентов. Думаю, я вызвал у него отвращение. Думаю, он изрядно приложил руку к моей судьбе, к тому, чтобы меня арестовали, этот человек с анекдотически "чекистской" фамилией Пронин. У меня были кое-какие связи, и бывший комитетчик поведал, как Пронин помыкает сослуживцами, как с презрением гонял низшего по званию открывать бутылки, через губу роняя унижающие эпитеты. Его ментальность упитанного сотрудника КГБ, сторонника без сомнения, как все они, самодержавного деспотизма государства над личностью; и моя ментальность свободного во всех своих проявлениях человека, вскормленного контр-культурой, и прожившего 20 лет вне России, взаимоотталкивались, обильно искря. Если бы не появление Путина, генерал испытывал бы отвращение ко мне в моменты, когда меня показывали бы по телеящику, но приход к власти их гебешного президента сделал возможным и такое проявление отвращения, как арест писателя, который "про негров написал".
http://nbp-info.ru/new/lib/lim_vplenu/12.html

Мне, кажется, что Лимонов в разных книгах настолько по разному рассказывал этот и другие эпизоды, в зависимости от времени написания и смены настроения, что там можно найти практически все, что угодно. Я уберу из поста упоминание Лимонова, но просто потому, что он там вообще не к месту. Что же касается Лимонова, то, за время его политической карьеры, его политический курс менялся столько раз и настолько радикально, что я вообще бы не стал называть НБП чисто политической партией, а Лимонова - просто политиком. И он и в своих книгах и в статьях в Лимонке настолько много и откровенно пел дифирамбы и подмазывался к самым разным силовым ведомствам (так же, как и к расширенно "бандитам"), что просто закрадывается мысль о неком присущем ему мазохистком комплексе, заставляющем его дрочить на все сильное и военное.