Конец хроноложца
Иван Калита окинул высокое собрание хмурым взором и прокашлялся:

– Господа, я собрал вас здесь для того, чтобы обсудить одно весьма неприятное дело. Кто-нибудь, заберите у Батыя Джучиевича конину! Батый Джучиевич, ну нельзя же так! И совершенно не обязательно сразу хвататься за саблю! Да, я в какой-то мере вассал вашего дома. Почему в «какой-то»? Потому что в другой мере лет через триста ваш дом будет вассалом моего. Да, и рассадите, пожалуйста, уважаемых Моше и Салах-ад-Дина, да будет, наконец, мир с ними обоими!!!

Итак, начнем. Как вы все легко можете убедиться, я собрал здесь выдающихся государственных деятелей разных эпох и народов… И Большого Волосатого Ву, конечно, уважаемый Ву, не надо махать палицей… Собрал вас, да… Хм, уважаемый Большой Ву меня немного сбил. Возможно, в последнее время вы все ощущаете некоторое неудобство… Ну, к примеру, на вас находят приступы неудержимого чихания. Да, Большой Ву, именно такие. Чешется все тело… И не надо показывать пальцем на наших уважаемых ордынских товарищей! Конечно, они не моются, обычай такой, но до сих пор им это не мешало. Основная причина этих неприятных явлений, а также комет, метеоритов, смещения звезд и прочих знамений, которые наблюдают наши уважаемые астрологи, – один человек. Дима, Ваня, введите, пожалуйста, обвиняемого.

Донской и Грозный втащили в зал мелкого человечка в странных стеклышках на носу. Грозный, воровато оглядываясь, время от времени тыкал человечка острым концом посоха, а Донской зажимал ему рот.

Герои и правители подошли к связанному.

– И это из-за него у меня голова все время болит? – Александр Невский ткнул человечка сапогом.

– Собственно не столько из-за него, сколько из-за того, что он пишет, – поправил Калита.

– И что он такого пишет?

– Саша, только ты это, меч отдай сперва?

– Зачем это? – подозрительно прищурился Невский.

– Ну что, ты, блин, как не родной, потомку не веришь? Ну дай сюда.

Александр пожал плечами и отстегнул от пояса огромный немецкий полуторный меч.

– На, только не урони.

Калита принял меч, глубоко вдохнул…

– А пишет он, Саша, что ты – это не ты, а хан Берке!

Невский сел на пол, глупо улыбаясь.

– Ваня, ты что несообразное говоришь! Ты на меня посмотри, ну какой я Берке? Берке Джучиевич – он же вон стоит. Толстый такой. А я худой. И вообще, он монгол, а я русский, он хан, а я князь. Я ему, если хочешь знать, дань платил! И в Орду к нему ездил!

Толстый хан согласно закивал:

– Якши, ездил! Кумыс пил, поминки хорошие привозил! Хороший коназ!

– Ага, хороший! А зачем вы меня отравили?

– Так это, политика, – вздохнул хан.

– Вот видишь, Ваня, я и хан Берке – мы совсем разные. А ты крамолы наводишь!

– Это не я навожу, – хмуро ответил Калита. – Это он, паскуда, наводит. Да и Берке, оказывается, вовсе и не Берке, а Людовик Баварский!

Людовик, мирно наливавший пива в кубок хану вздрогнул и уронил бочонок.

– Это как это, Людовик? Он же, извините, мунгал, а я немец! – он потряс бочонком.

– Что ты у меня-то спрашиваешь? Ты у него спрашивай!

Государственные деятели окружили человечка. Тот затравленно озирался, яростно поблескивая очками.

– Ишь-ты, сте-е-еклышки нацепил. – Грозный стянул с носа человечка очки и медленно раздавил их в кулаке. – А про меня, царя Грозного, ты, пес смердящий, что написал?

– А тебя вообще не было! – заверещал мужичонка. – Ты и не царь никакой, а Симеон Бекбулатович, он же – Василий Блаженный! А еще ты – царевич Димитрий!

– Мал клоп, да вонюч, – подивился государь. – Это что же получается, я сам-друг с Симеонкой от юродивого Димитрия прижил да сам же им и оказался?

– Ваня, ты помедленнее, я что-то ничего не понимаю. – Донской составлял пальцы так и сяк, пытаясь представить себе генеалогическое древо потомка.

– А нечего тут понимать, – мрачно насупился Грозный, взвешивая на руке посох. – А ну-ка, братья-государи, расступитесь, тут замах надобен.

– Э-э-э, нет, дитятко, погоди! – Невский присел на корточки перед связанным. – Это уже интересно. Дай-ка мы его еще спытаем. Ну, что еще скажешь, лядащий? Вот про него, скажем, вишь генуэзца? – Невский ткнул рукой в сторону худого дядьки в итальянском костюме.

– Это так называемый Христофор Колумб! – затараторил мужичонка, – якобы открыл Америку! Хотя на самом деле ничего не открывал, потому что никакой он не Колумб, а Ной.

– Мадонна миа! – итальянец схватился за сердце.

– Ты это, погоди, какой Ной? Это что, который каждой твари по паре? – недоверчиво усмехнулся Невский.

– Он самый! Только он был еще крестоносцем при дворе Иаред-орды и с ней завоевал Америку.

– Какая Иаред-орда! – Берке возмущенно растолкал пузом князей и тяжело дыша наклонился над нахалом. – Это чьего улуса орда? Не было такой, это я как чингисид говорю!

– Какие странные развлечения у этих западных и северных варваров, – презрительно процедил узкоглазый мужик в желтом халате. – Поистине, странностью своей они уступают только их кухне.

– Зато, Шихуандюшка, тараканов не едим, – язвительно ответил Калита. – Да только тебе тоже не повезло – и про тебя написали. Хе-хе.

– И что же про меня написал этот варвар, не знающий иероглифов, – надменно спросил Цинь Ши-хуанди.

– А ничего, – злорадно ответил Иван. – Не было тебя. И Китая не было.

– А что же было? – Цинь Ши-хуанди уронил яшмовую печать.

– А был просто улус нашей русской Орды. Христианский. И вообще, Китай – это русское слово!

– Так мы себя Китаем никогда и не называли! – запротестовал император. – Это вы там, на Западе, нас так называете!

– Ага-ага! Книжечки все собрали да пожгли. Вы вообще от русских казаков происходите! – подключился мужичонка. – Косы-то, косы – это чубы казацкие! То-то у вас там кометы больно часто летали! А тебя вообще не было!

– Да что же это! Я же стену построил! Великую!

– А стену вообще только в 16 веке построили, когда вы от Орды отложились!

– А гробница моя с глиняной армией?!!

– А это вообще при Мао Цзэ-дуне все сфальсифицировано! Только куда вам против математики-то!..

Император только открывал и закрывал рот, не зная, что ответить…

– Хорошо хоть про бедных евреев этот нечестивец не писал, – вздохнул Моисей.

– Как это не писал, – удивился Калита. – Вот же: Моисей – сарацинский царь.

– Чей-чей царь? – сабля Салах-ад-Дина с шипением поползла из ножен, на плечо бравому султану легла рука патриарха.

– Чего тебе, Моше? – огрызнулся султан.

– Салах, как семит семита тебя прошу – не спеши, – глаза Моисея нездорово поблескивали. – Саблей – это слишком быстро. Давай-ка дослушаем этого несчастного.

– Это же надо, – почесал лохматую голову Чингис-хан, разбирая вместе с внуком Бату построения ретивого писаки. – Это выходит, что я – коназ Гюрга, сын Данилы Московского, а внук мой, Бату, что ходил к Последнему морю, это… – хан провел корявым пальцем по бумаге и потрясенно уставился на Калиту. – Это ты, коназ Иван?

– Это еще что! – продолжал, увлекаясь, мужичонка. – Это еще куда ни шло! Главная фальсификация – это с Иисусом Христом!

Европейские и русские монархи согласно потянулись за мечами, но мужичонка, ничего не замечая, продолжал:

– Иисус на самом деле жил в XI веке от рождества Христова, то есть фальшивого Рождества, потому что он родился позже. А волхвы – они на самом деле были монголами, то есть русскими, Владимир Святой и жена его Малуша…

– Что ты брешешь, гад, Малуша – это моя мама! – заорал Владимир.

Христианские монархи потрясенно молчали.

– Это уже ни в какие ворота не лезет, – пробормотал Максимилиан. – Мне плевать на то, что он там пишет про меня – я одним своим доспехом обеспечил себе место в истории. По крайней мере, реконструкторы меня не забудут. Но что он, негодяй, про Господа нашего…

– Сжечь гада! Нет, на кол! На кол слишком просто! Четвертовать! – монархи потрясали мечами и орали, а Большой Ву, которому вообще не нашлось места в новой версии истории раскручивал над головой дубину. В незатейливом мозгу кроманьонца брезжила страшная догадка, что подлый писака отождествит его с презренными неандертальцами.

– Уважаемые западные и северные варвары… – хорошо поставленным голосом начал наконец пришедший в себя Цинь Шихуанди.

– КХМ???!!!

– … в хорошем смысле этого слова, – дипломатично вывернулся сообразительный император. – В таком деле не стоит спешить. Как я понял, этот несчастный предается редкому и противоестественному извращению, называемому… – он вопросительно посмотрел на Калиту.

– Хроноложество, – подсказал Калита.

– А-а-а, – понимающе протянул Чингис-хан. – Это так бывает, когда женщин мало. Ну так пошел бы нахватал себе. Я вон – в Китае нахватал, в тангутском царстве нахватал, в Хорезме нахватал, даже с Кавказа Субудай привез…

– Это немного не то, что Вы думаете, уважаемый Потрясатель Вселенной, – уточнил Калита. – Хроноложество – это когда такие вещи проделывают с историей. Суть метода в том, что берутся два совершенно разных человека и на основании того, что оба они имели две руки, две ноги и одну голову, а также что оба были царями и имели в своих именах, скажем, букву «о», делается вывод, что они – одно лицо.

Император кивнул и обвел взглядом потрясенных собратьев по несчастью, пытавшихся осознать всю глубину хроноложеского метода.

– Вот поэтому я предлагаю применить к этому нечестивцу его же метод. Во времена моего царствования был евнух Цао Ши, уличенный в том, что распространял ложные слухи о том, что Повелитель Вод, Великий Дракон Запада – бесполый. Кроме того, было доказано, что упомянутый Цао Ши являлся скрытым скотоложцем.

– Постой-постой, – обеспокоился Бату. – Если евнух – то как же он мог быть скотоложцем?

– Пассивным, – спокойно пояснил Цинь Ши-хуанди.

Бату передернуло. Император продолжил:

– Так вот, уличенный в этих преступлениях, Цао Ши был подвергнут казни посредством Благотворящего Растягивателя Великого Юя…

– А это что за птица? Растягиватель этот, – загудели заинтересованные монархи.

– Это… – несколькими умелыми взмахами кисти Император нарисовал схему на куске белого шелка и представил его почтенному собранию.

Большинство монархов побледнело и отвернулось, Большой Ву предпринял безуспешную попытку спрятаться за своей дубиной, а Донского просто стошнило. Чингис, Бату и Берке вырвали чертеж из рук Императора и принялись с совершенно детской радостью разглядывать полезное устройство:

– Ты только посмотри, дед, – восторженно тыкал в шелк Бату. – Ты глянь, а? Мы-то это кобылицами дикими, вот они у нас все время и рвутся! А тут видишь какая механика? Потому и не рвется! Эй, ханец, ты предлагаешь его этой машиной, того?

– Именно, уважаемый сюнну, – кивнул Император. – Одному из моих потомков служил судья Бао-гун, весьма искушенный в дознавании преступлений и наказании провинившихся…

Император хлопнул в ладоши:

– Уважаемый судья Бао, не замедлите явиться для наказания ужасного святотатственного преступника.

Из воздуха возник величественный дородный бородач с печатью и костяной табличкой. Он степенно поклонился собранию и повернулся к Императору.

– Уважаемый Бао-гун, – начал Император. – Да будут тебе ведомы преступления этого человека…

Бао-гун низко поклонился и сказал:

– Не стоит беспокоиться, о Сын Неба. Выполняя свои обязанности как в этом мире, так и в Чертогах Мрака и Света, я слышал об этом презренном негодяи. Его преступления переполнили чашу терпения Владыки Чертогов и потрясают Небеса и Преисподнюю. Какому наказанию Вы бы желали его подвергнуть.

– Мы бы желали подвергнуть его наказанию посредством Благотворящего Растягивателя Великого Юя.

Бао-гун низко поклонился:

– Прошу прощения, о Сын Неба, но Благотворящий Растягиватель признан устаревшим еще за триста лет до моего рождения. В данный момент в Поднебесной Империи используется Умиротворяющий Раздиратель Янь Ло, – судья развернул свиток с чертежом.

Донской упал в обморок, стошнило всех, включая Бату и Чингис-хана. Побледневший Цинь Ши-хуанди пробормотал:

– Прогресс не стоит на месте… Итак, уважаемые… северные– и-западные-варвары-в-хорошем-смысле-этого-слова! Поскольку очевидно, что Цао Ши и упомянутый хроноложец имеют две руки и две ноги, букву «о» в имени… Есть там буква «о»? Есть? Отлично! А также оба утверждают противоестественное и святотатственное, то логично будет предположить, что это один человек…

Светлые улыбки понимания забрезжили на хмурых лицах государей.

– …и, следовательно, они – или, вернее, он – кончили одинаково. В связи с чем судья Бао сейчас установит здесь Раздиратель…

– Ц-ц-ц, – покачал головой Чингис-хан. – Твой Цао Ши был евнухом и этим…

– Уважаемый сюнну, – тонко улыбнулся Император. – Разве это проблема? Уважаемый Судья, захватите также нож «Кабанья голова» и, пожалуй… Осла?

Он вопросительно посмотрел на окружающих. Лица монархов приняли жестокое выражение.

– Якши, – кивнул Бату.

– В самый раз осел будет, – решительно кивнул Калита.

– Иа-иа!!! – выразил свое одобрение Большой Ву.

Сдавленные взвизги хроноложца утонули в дружном глумливом ржании.

Цинь Ши-хуанди отдыхал после суда, попивая персиковое вино вместе с Калитой и Чингис-ханом. Со стороны доносились дикие вопли и пощелкивание Умиротворяющего Раздирателя.

Внезапно прямо из воздуха к ним шагнули трое – белолицый лучник в странных одеждах, мускулистый гигант в львиной шкуре и воин в медных доспехах и шлеме с высоким гребнем.

– Хинди-руси бхай-бхай, Арджуна, – приветствовал вошедших Калита. – Зачем пожаловал?

– Слышали мы, как собравшись едино, цари наказали позорного гада // Ехидны гнуснейшего, ядовитоязыкого…

– Забей, Ахиллушка, – испуганно замахал руками Иван. – Я сквозь твои гекзаметры не продерусь. Ты прямо говори?

– О Великоколесничий Иван, Царь мощнорукий и крепко– бедрый, чьи ресницы прекрасные хною украшены… Короче, Ваня, ты все-таки мой потомок, так? Ну, дальний, да? Все же, одна семья… Языковая. Тут у вас на юге, там где киевское княжество было.

Чингис-хан ухмыльнулся:

– Точно, было. Это внучек мой, Батыйчик…

– Чингис, да погоди ты! В общем, объявились там трое. Двое – рукобойцы какие-то, третий – гробокопатель. Пишут про нас всякие несообразности! Что они понимают в наших разборках с кауравами! Про папу моего какой-то бред накропали!

– Сына Пелея, Медноблистающего, дерзко пассивным назвали // Мужеложцем, доспехи носить недостойным!

– А тебя, Геракл?

Гигант молча махнул рукой.

– В общем, Иван, тут такое дело… – Арджуна в смущении ковырнул землю луком. – Короче, осла не одолжите?

И.Кошкин