Из-за меня он всегда оказывается втянут в неприятности. Доктор не раз спасал мне жизнь и не раз ещё спасёт. Но сейчас я сама по себе и сама за себя.

Они всё-таки загнали нас в угол. Доктор спрятал меня в пустом блоке на шестом этаже. Этот город давно заброшен, но обитаем, в нем живёт сброд, отребье, прокажённые - те, от кого все отвернулись, те, кто всех ненавидит. Здесь темно и пахнет гнилью, высокие в контурах трухлявых фрамуг окна смотрят в большой двор-колодец своими выбитыми глазницами. Повсюду: на балконах, карнизах, на крышах, - сидят люди, уже и не люди совсем, получеловеки-полузвери. От их алкающего крови воя у меня гудит в ушах. Доктор на длинных пристёгнутых к крышным антеннам помочах в прыжке-броске сошёлся с вервольфом. Оружие по местным законам запрещено, и бойцы должны рвать чужое живое мясо своими клыками, клювами и руками. У Доктора сломана правая, и ему приходится нелегко.

И, глядя на травлю там, внизу, в этот самый момент как никогда отчётливо я поняла, что Доктор - всего лишь человек, сильный, мудрый, опасный, но - человек. У него мягкая плоть и хрупкие кости, и у него нет ни острых зубов, ни мощных крыльев. Когда он рядом, я всегда спокойна. Он придумает, он справится, он выкрутится. Мы выкрутимся. Но я же вижу, что он истощён до предела, что бессонные ночи, холод и бесконечное движение подорвали его. И я знаю, что если ему конец - то и мне конец. Потому что никто не спасёт меня от Фокси. А Фокси упорный, как черт, он найдёт меня, где бы я ни спряталась. Найдёт и выпьет всю мою кровь, до самой последней капельки. Высосет, как из трубочки.

Если Доктор погибнет, мне конец. Всю свою жизнь я бегу. Убегаю. Всю свою недолгую жизнь я сплю в лесу, в болотах, в стороне от трактов. Всю свою жизнь я питаюсь чем и как перепадёт, всю свою жизнь я сторонюсь людей и нелюдей. С Доктором или без - но я все равно не смогла бы прятаться бесконечно.

Они убьют его. Я это понимаю, они это понимают. Доктор это понимает.

Я устала. Хватит. Я так устала, что не могу больше бежать. Если суждено, то лучше здесь и сейчас. И давайте уже покончим с этим.

Я говорю это вслух, и что-то взрывается во мне, проходя судорогой по мышцам, нервам и венам. Неизвестная доселе глухая звериная ярость начинает подниматься тяжёлым мутным комом. И весь мир вдруг замедляется.

Как сквозь густой туман я слышу гул голосов. Я вижу Доктора внизу, я вижу руку Фокси, открывающую оконный шпингалет. Я вижу его ухмылку, его острые уши и рыжие брови. И дремавший во мне демон, демон, от которого мы убегали, демон, которого нельзя было будить даже ценой собственной жизни, проснулся, потянулся и встаёт во весь рост.

И я кричу. Кричу, срывая глотку, звуковой волной сметая мебель, превращая её в щепья, дробя перекрытия, металл и бетон. Люди шелухой ссыпаются с карнизов, окрашивая песок в ржавчину крови. Падает и Фокси, и с затаённым, упоительным наслаждением я слышу глухой стук его падения.


Я кричу.

Я - Королева всея земли, я сижу на троне, и в руках у меня сердце мира. Я кричу, чтобы не слышать себя, потому что сейчас я отгрызу Доктору голову.