Праздники-будни
В пятницу Q открыл осенний сезон – провел первый урок в новом классе по программированию и анимации. На первое занятие пришло пятеро хоумскулеров: мальчик с непростым характером; мальчик, только что забранный из школы (занятия в школе начались в четверг), тихий мальчик с красивыми дредами (бабушка и мама – с такими же); девочка с проблемами обучения и некоторой формой аутизма и мальчик – профессиональный актер театра и кино (Джеремия Кристофер Фрэнк Синклер Бёрч III).

Некоторые родители не знали, что Q - 11 лет. Мама мальчика-актера отреагировала спокойно: ее десятилетний сын тоже работает, в прошлом году заработал денег большее ее самой. Мама мальчика с дредами доброжелательно засмеялась: «Это ты ведешь класс?» - «Да, я!». Мамы мальчика с непростым характером и девочки с аутизмом рады любым формам общения и готовы к разным вариантам развития сюжета. А вот папа мальчика, только что забранного из школы, видимо напрягся. Его жена, мама мальчика, преподает в Нью-Йоркском университете – разрабатывает улучшенные программы для общественных школ. Но пока что собственного ребенка из школы им пришлось забрать.

Папа мальчика, забранного из школы, остался стоять у стола с компьютерами и наблюдать. Остальные мамы ушли, а мы с мамой – хозяйкой арт-студии, в которой проходило занятие, устроились поговорить в отгороженной части мастерской. Ровно через пять минут к нам быстрым шагом подходит папа забранного из школы мальчика: «Вы совсем не следите за тем, что происходит! Один мальчик в розовой майке все время задает вопросы, он отвлекает на себя все внимание Leo! Другие дети недополучают внимания! Я не хочу попусту тратить время сына и мое собственное!

Мама – хозяйка студии спрашивает: «Ну хорошо, а что Вы предлагаете?» - «Я предлагаю вмешаться!» Я: «Пожалуйста, расслабьтесь, успокойтесь, прошло всего пять минут занятия. Понимаете, в группе бывает разная динамика. Поверьте, все будет нормально. Leo не первый раз ведет такие классы. Приходите незадолго до конца. Вот увидите, Ваш сын будет доволен, и проект у него будет готов». Папа явно борется с собой, но заставляет себя уйти. Мне приходит на ум сравнение: врачи и акушерки, ушедшие в домашние роды из роддомов, поначалу вынуждены постоянно хлопать себя по рукам, отдергивать руки – в тот момент, когда хочется влезть и вмешаться. Очень трудно не вмешиваться и дать всему происходить так, как оно идет само собой.

Через полтора часа имеем пятерых довольных детей, спрограммировавших смешные анимашки про танцующих чудиков. Возвращаются родители. Дети тянут их к компьютерам – поделиться, показать, что они сделали. Папа забранного из школы мальчика придумал хорошее объяснение, которое помогает ему осмыслить ситуацию: «Он у вас просто очень взрослый! Он ответственный! В жизни не видел такого ребенка!» Я пытаюсь объяснить, что это не мой ребенок какой-то особенный, а просто, если детям доверять, дать им возможность взять ответственность на себя и самим отвечать за свои дела, то вот так вот оно и происходит.

Папа пока явно не верит. Его ребенок сияет, довольный. Папа нервничает из-за всего этого нового опыта, этого непонятного хоумскулинга и его необъяснимых эффектов. Говорит: «Ну ладно – посмотрим, как пойдет... Все равно ведь в школе его ничему не учили!»

Начинает смеркаться. Из окна студии виден Empire State Building. Вечер пятницы, все высыпали на улицы - прекрасный вечерний Village.

По пути домой Q говорит, что очень доволен классом, но ощущения от преподавания и от группы другие, чем в прошлый раз. Я отвечаю, что у нас, преподавателей, всегда так – никогда не знаешь, какая получится группа, каждый раз все по-новому. Q говорит, что все его ученики очень крутые (про крутизну каждого объясняет отдельно), и он ужасно рад новым знакомствам. На следующей неделе к группе присоединятся еще два человека.