Оправившись от смущения тем, что автор своим творчеством вынудил меня зрить в корень, я сегодня продолжу начатый пару дней назад разбор стихотворений из подборки финалистов конкурса им. Н. С. Гумилёва "Заблудившийся трамвай" сего года, поскольку уже прочитал ещё одно, следующее. Оно называется "На железной дороге". Автор тот же. Напоминаю, что пока я разбираю стихи Максима Жукова, поскольку его подборка идёт самой первой. Это связано с тем, что его корень хоть и ослаб, но всё равно по мнению жюри финального раунда длиннее, чем у других финалистов. Начинается стихотворение так:

Чужую веру проповедую: у трех вокзалов на ветру

Стою со шлюхами беседую, за жизнь гнилые терки тру.

.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  . 

И воробьи вокзальной мафией, с отвагой праведной в груди

Ларьки штурмуют с порнографией на VHS и DVD.

Ну, тут всё понятно, воробьиная мафия общеизвестна, поскольку она много где крышует, включая вокзалы. Но есть и одная непонятка: зачем воробьям порнография? Ведь они держат под своим крылом в т.ч. и проституцию.

Читаем дальше:

И, нагадав судьбу чудесную, попав и в тему, и в струю,

Цыганка крутится одесную. – Спляши, цыганка, жизнь мою!

Тут я должен слегка разочаровать автора: слово "одесную" происходит не от слова "Одесса", как он, видимо, считает, и ударение в нём не на "е", а на "у". Вообще создаётся впечатление, что автор в своих произведениях для пущего эффекта использует малораспространённые словечки, которые видел в каких-нибудь мудрёных книжках, но никогда не слышал. Боюсь, такими жетонами можно оплачивать проезд только в совсем уж заблудившихся трамваях, в более серьёзном транспорте засмеют. На мой взгляд, автору следует использовать при написании стихов только феню, поскольку церковнославянский - явно не его.

Разбирать стихотворение подробно я не буду, отметив лишь, что, по-моему, автор правильно делает, что беседует в его самом начале с вокзальными шлюхами, поскольку со своим лексиконом этот тру-поэт найдёт с ними общий язык без труда.

Заканчивается стихотворение строчкой:

Тоска дорожная, железная; бомжи, носильщики, менты.

Последние три слова - это, как я понимаю, перечисление основных профессий членов жюри финального раунда, поскольку только этим можно объяснить тот факт, что разбираемые здесь произведения Максима Жукова взяты мной не на помойке какой-нибудь, а обнаружены в подборке победителя (!) конкурса им. Н. С. Гумилёва "Заблудившийся трамвай". Видимо, дело было так: члены жюри обитали в Москве и промышляли около Ленинградского вокзала. Один из них, копаясь по обыкновению в мусорном баке, нашёл в нём, помимо прочего, и стихи Максима Жукова. Он показал их своему приятелю, носильщику и по совместительству тоже члену жюри финального раунда. Но вскоре обоих по причине отсутствия у них московской регистрации забрали в отделение, и дознаватели согласились их отпустить только в обмен на то, что тоже будут включены в состав жюри.

Трамвайчик, похоже, совсем заблудился и катится теперь по наклонной, но что он подъедет к краю пропасти так быстро, не мог предположить даже я...

АФ