Перемелется - мука будет или потенциальная яма
И вот очередной бородач трёт за жизнь, учит жить, глубокомысленно парит над суетой жизни и оракулствует с высот своего философского полёта. Или из глубины своей потенциальной ямы?



Народ падок до зрелищ. Есть такой социальный феномен, что стопятьсот энштейнов в реении научной задачи всегда отвлекутся на показанные им титьки и начнут втыкать в шоу. Вокруг любой письки немедленно, как вокруг магнита, собирается толпа, и начинает глазеть. Все привыкли к честным, продажным писькам по ТВ, в шоубизе. К этим писькам - гигантским шоколадным тоннелям, проложенным мозолистыми продюсерами в натруженных шоужопах, отношение честное, как к оплаченному балагану. Но не думайте, что первый раз - не пидораз, а второй раз - сразу звезда-с. Все окружающие нас глыбы, которые "на слуху", это результат титанической, каждодневной, нудно-изматывающей работы на износ. Износ чего - это уже зависит от сложившихся сексуальных традиций данного кружка. Важно, что все, чьи имена мы знаем - это, прежде всего, труд.

Если боженька не дал мозгов, то ущербные в стремлении к знаменитости персоны заменяют их каторжным трудом. В наше время много горных шахт, на любой вкус и цвет угля, много разных инструментов, от дорогого шустрого перфоратора до архаичного каноничного кайла. Перфоратор традиционно продаётся поющим трусам олигархов, кайло бесплатно выдаётся работникам умственного труда. Поезд с ущербиками прибывает на станцию "Кайло-Тупицы", дёрганные путешественники к высотам известности разбирают инструмент, сообразный количеству злотых в кошельке. Затем все стройными рядами отправляются к ридигеру в ад, копать огромную яму своего престола над людьми, с которого будут вещать свою истину. Выйди в поле - никого, одни пятки торчат: все сунули голову под землю, смотрят престол наизнанку - внутрь земли; все суют морду за брезент передвижного шапито к клоунами и бесталанными выскочками; все склонны пол вечера ехать в самый гнойный притон и созерцать самые пошлые непристойности.

Вы думаете, я об очередном сратом евровидении? Нет, я о философах, художниках, поэтах, учёных, музыкантах. О проводниках новых идей, о светоче в конце тоннеля, что ведут нас в светлое будущее, объясняют настоящее и мудро толкуют о прошлом. Кто они? Гении, или рядовые маркшейдеры? Таланты или троечники с горной шарашки? "Ещё чуть чуть" - вещает нам очередной путеводный гном с трибунки - "мы почти у цели". Но почему же так тянет к тому, старому, так обрыдло буднично настоящее и уже пессимистично неразличимо будущее? Старость? Да нет, ещё стоит. Настоящее всегда говно? Да нет, радостные фотографии родственников прошлого века не врут. Сдаётся мне, что пианист-то говнецо, играет как умеет, а умеет как надрочился трудом. Талантом и предназначением тут не пахнет.

Троечники взяли реванш. Экономика среднего класса дала возможность упорной домохозяйке заполнить собой всю картинную галерею, упорному учёному двигать науку вбок, упорному музыканту гадить в уши дни напролёт, упорным писателям спилить все деревья на бумагу. Упорный философ местного ПТУ, упоротый халявным дошираком социализма, копает со времён дедушки Брежнева, заваливая все окрестности своими "трудами". Дедушка помер, оставив золотую пыль счастливого времени, а злобный философ копает канонiчным кайлом чОрную руду, потрясая заслугами времени. Угольная пыль забилась в бороду старца, морщины бороздят уставшее лицо, руки замозолены от круглосуточной дрочки с кайлом: философ упорно делает философию. Народ сзади вяло ропщет, размножается под низким сводами, но пристально следит за авангардом мысли. Куда ведёт нас трудолюбивый средний класс умственного труда? Что там, в конце тоннеля? Почему так натужно? У творца тоннеля запор?

Упорный труд по копанию вглубь, которым так гордятся наши знаковые общественные персоны, логично ведут в потенциальную яму, полную кислого пота, бесполезной руды и вселенской усталости. Там нет бриллиантов, потому что автор - не бриллиант, он всего лишь умеет трудиться, но не отмечен даром свыше. Потенциальная яма: однажды опустившись в забой ложных истин и неискреннего искусства, потратишь все силы и уже не выберешься наверх. Будешь шамкать о концепциях, парадигмах, ошибках прошлого, под угасающий огонёк бесполезно прожитой жизни "во труде". И выхлопом этих титанических усилий будет взрыв горно-пердёжного газа, который похоронит всю процессию странных людей, которые много работали, куда-то шли, но непонятно зачем, и главное - за кем.

Трудом можно выловить рыбку из пруда, или перемолоть муку. Труд для поддержания штанов сделан. Для великого, принципиального, знакового, что "ах", что остаётся в веках, что определяет - нужно откровение от господа. Для ориентации в пространстве надо не залезать в угольную жопу за трудоголиком с комплексом наполеона, а наоборот, вылезать вверх, на поляну, с цветочками и голубым небом, где посредине лежит незамеченный юный гений и смотрит на разнообразных ленивых животных и неувядающие растения. Настоящее не надо вымучивать из себя годами тренировок: это не спорт и не шахта. Настоящее крутое - оно как выстрел с бедра, как сразу уверенное движение кистью, как настоящий забористый драйв сходу; ненастоящее нудное, перемалывающее по сто раз одно и тоже, запутанное, с душком автора в каждой строке. Истина всегда лежит на поверхности. Надо только разглядеть её за следующим великим мыслителем с кайлом, который, потрясая своей бородой времени и вложенного пустопорожнего труда, зовёт нас с собой только потому, что он много и долго трудился. Неуёмный труд сделал из неумного человека усталую обезьяну. Вот вам и происхождение окружающих вас видов.