Ф. М. Достоевский. Бесы.

«Степан Трофимович уверял её, что это только первые, буйные порывы слишком богатой организации [Николая Всеволодовича Ставрогина], что море уляжется и что всё это похоже на юность принца Гарри, кутившего с Фальстафом, Пойнсом и мистрис Квикли, описанную у Шекспира».

«Это тётя и вчера Степан Трофимович нашли будто бы сходство у Николая Всеволодовича с принцем Гарри, у Шекспира в Генрихе IV...»

«Человек гордый и рано оскорблённый, дошедший до той „насмешливости“, о которой вы так метко упомянули, —  одним словом принц Гарри, как великолепно сравнил тогда Степан Трофимович и что было бы совершенно верно, если б он не походил ещё более на Гамлета, по крайней мере по моему взгляду».

«Ах, Николай Всеволодович, в этом сердце накипело столько, что я не знал, как вас и дождаться! ... Удостоивали же вы меня тогда слушать, читали строфы... Пусть меня [Игната Лебядкина] тогда называли вашим Фальстафом из Шекспира, но вы значили столько в судьбе моей!..

«Николай Всеволодович называл тогда этого господина своим Фальстафом...»

В. Шекспир. Генрих IV. Часть первая. 2-й акт. Сцена 4. ( в переводе Б. Пастернака, в устном его исполнении 1947 г.)
      
      Фальстаф.

Может ли солнце быть прогульщиком и лакомиться ежевикой? Такой вопрос нелеп и не представляет интереса. Может ли наследник английского престола быть вором и таскать кошельки? Такой вопрос осмысленен и заслуживает рассмотренья. Есть вещь, Гарри, о которой ты, наверное, слыхал и которая в наше время называется смолою. Смола пачкает, учат древние писатели. Так пачкает тебя общество, в котором ты вращаешься. Потому что, Гарри, я говорю с тобой сейчас не выпивши, но в слезах, не смеха ради, но с болью, и речь моя состоит не только из слов, но также из вздохов и рыданий.

      Falst.

Shall the blessed Sonne of Heauen proue a Micher, and eate Black-berryes? a question not to bee askt. Shall the Sonne of England proue a Theefe, and take Purses? a question to be askt. There is a thing, Harry, which thou hast often heard of, and it is knowne to many in our Land, by the Name of Pitch: this Pitch (as ancient Writers doe report) doth defile; so doth the companie thou keepest: for Harry, now I doe not speake to thee in Drinke, but in Teares; not in Pleasure, but in Passion; not in Words onely, but in Woes also.

Письмо Лизавете Николаевне Тушиной от капитана Лебядкина (покорнейший друг и имеет досуг):

Может ли солнце рассердиться на инфузорию, если та сочинит ему из капли воды, где их множество, если в микроскоп? Даже самый клуб человеколюбия к крупным скотам в Петербурге при высшем обществе, сострадая по праву собаке и лошади, презирает кроткую инфузорию, не упоминая о ней вовсе, потому что не доросла.