Счастье-блаженство (мастер-класс Ростроповича)
ТВ-канал "Культура". Мастер-класс Ростроповича.


- (молодому виолончелисту): Вы понимаете, настраивать инструмент нельзя перед публикой. Публика заплатила деньги и хочет за эти деньги концерт. И если вы настраиваете, то первое, что люди слышат - это эти вот "хррр-ввау". Я всегда настраиваю (рукой махнул в дверь, дело происходит в Малом зале). Мы садимся с гобоем, с концертмейстером и настраиваем "ля". Артист приковывает к себе внимание с первого мига, когда он появляется на сцене.

- Я гораздо больше люблю пиано и пианиссимо, чем форте и фортиссимо. Мы с Юрой Казаковым, баянистом, ездили по Сибири с концертами. Были в таких местах, где никто никаких артистов до этого не видел. Играли в больших избах. Там натопят, а смотреть приходят такие... бородачи. Они, пока я играю, меня вслух обсуждают. "Во как пальцами-то быстро перебирает" Или "Во как пилит-то, как пилит". И я играю громче, чтобы их не слышать. А они громче переговариваются. И тогда я стал ... пиано, пиано, пианиссимо... Они сразу замолчали. Подумали, наверно, что меня инфаркт хватил.

- Когда Горовиц прекратил выступать и не выступал 8 лет, я к нему в гости ходил. В его нью-йоркской квартире. Он меня мучил - играл мне по пять, по шесть часов. Играл гениально, но шесть часов! Жрать не давал даже. И я ему сказал, Володь, тебе надо выступать. А он как заревет: Перед кем я буду выступать?! Перед этими критиками-дураками, которые назвали Прокофьевскую сонату салонной музыкой?!

- Я Сергею Сергеевичу помогал записывать партитуру этой музыки. Там есть такое стаккато, очень низкое. И я (а я тогда был студент и очень гордился нотной грамотностью) ему сказал, что это вот место, оно для трубы очень трудное. Низко и часто. Прокофьев посмотрел и говорит:
- Ты понял, да? Я же знаю, что ему нужно щеки надувать и часто-часто делать паузу и снова начинать. У него очень смешное лицо будет. Я для этого так и написал.