|
|
Пишет gr_s (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} gr_s)@ 2003-09-08 17:24:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Пруст в 1919 году
Прикупил книжечек.
1. Г. Никольсон. Как делался мир в 1919 году. М., ОГИЗ-Госполитиздат, 1945.
2. Тардье. Мир. М., ОГИЗ-Госполитиздат, 1943.
3. Ж. Кайо. Куда идет Франция? Куда идет Европа? Москва-Петроград, Госиздат, 1923.
4. Э. Шульце. Развал мирового хозяйства. М-Петроград, 1923.
-----------
Из Никольсона:
На обеде - Пенлеве, Клотц, Братиану, а также Марсель Пруст и Абель Боннар. Пруст - седой, небритый, неряшливый, с одутловатым лицом. После обеда
он накинул на себя меховое пальто, сидел сгорбившись; руками в белых замшевых перчатках он взял две чашки кофе, одну за другой, и бросал в кофе кучу сахара. Говорит Пруст без аффектации. Он задает мне вопросы. Не могу ли я рассказать ему, как работают комитеты? Я начинаю: "Обычно мы собираемся в 10.00; секретари сидят позади..." -- "Нет, не так; вы рассказываете слишком быстро. Начнине сначала. Вы садитесь в машину делегации. Подъезжаете к Кэ д'Орсэ. Поднимаетесь по лестнице. Входите в зал. А потом? Точнее, друг мой, точнее".
И я рассказываю ему всё: о притворной сердечности, о рукопожатиях, о картах, о шуршании бумаг, о чае в соседней комнате, о миндальных пирожных. Он слушает, как зачарованный, прерывая меня по временам: "Пожалуйста, точнее, дорогой мой, не торопитесь, ничего не пропустите".
Прикупил книжечек.
1. Г. Никольсон. Как делался мир в 1919 году. М., ОГИЗ-Госполитиздат, 1945.
2. Тардье. Мир. М., ОГИЗ-Госполитиздат, 1943.
3. Ж. Кайо. Куда идет Франция? Куда идет Европа? Москва-Петроград, Госиздат, 1923.
4. Э. Шульце. Развал мирового хозяйства. М-Петроград, 1923.
-----------
Из Никольсона:
На обеде - Пенлеве, Клотц, Братиану, а также Марсель Пруст и Абель Боннар. Пруст - седой, небритый, неряшливый, с одутловатым лицом. После обеда
он накинул на себя меховое пальто, сидел сгорбившись; руками в белых замшевых перчатках он взял две чашки кофе, одну за другой, и бросал в кофе кучу сахара. Говорит Пруст без аффектации. Он задает мне вопросы. Не могу ли я рассказать ему, как работают комитеты? Я начинаю: "Обычно мы собираемся в 10.00; секретари сидят позади..." -- "Нет, не так; вы рассказываете слишком быстро. Начнине сначала. Вы садитесь в машину делегации. Подъезжаете к Кэ д'Орсэ. Поднимаетесь по лестнице. Входите в зал. А потом? Точнее, друг мой, точнее".
И я рассказываю ему всё: о притворной сердечности, о рукопожатиях, о картах, о шуршании бумаг, о чае в соседней комнате, о миндальных пирожных. Он слушает, как зачарованный, прерывая меня по временам: "Пожалуйста, точнее, дорогой мой, не торопитесь, ничего не пропустите".
