|
|
Пишет gr_s (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} gr_s)@ 2005-02-24 04:08:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Рассердился
Блин, достали меня эти "дискуссии". Понимаю, что не место тут все это вываливать, но вот, часть вырежу и под кат уберу. Прошу строго не судить - я ведь себе сам и секретарь, и ученый секретарь, и сектор подписки, и зав.лаб, и практикант, и народный умелец, и ген. дир. всего этого славного коллектива. (слезу было пустил, но вспомнил, какие у них здания и сколько там народу полезным делом занято, так слеза мигом и высохла).
ПРОЕКТ: К.Н.И.Г.А. [КАПИТАЛИЗМ: НАУЧНАЯ И ГУМАНИТАРНАЯ АКТУАЛИЗАЦИЯ]
...
24.1. Германская реформа: возникновение институтов государственного собеса
«Собес» – существовавшее в советское время полуофициальное название системы и органов социального обеспечения. Мы не можем с уверенностью сказать, к какому периоду советской власти относится приобретение этой аббревиатурой уничижительно-насмешливой окраски. Не приходится сомневаться, однако, что «собесом» в России стали называть (и называют до сих пор) всё, связанное с нищенским уровнем подачек, лицемерным сетованием властей на недостаточность соответствующих бюджетов, унижениями получателей в пресловутых «очередях за справками».
...
В Новое время идея принудительного государственного страхования появляется у французских политических философов рубежа XVIII-XIX вв. В частности, о поголовном страховании населения писал Кондорсэ. Вообще, во Франции конца XVIII века именно эта тема приобрела не только политико-философскую, но и особую практическую значимость.
Пока легитимность абсолютного монарха не поверялась рассудочным сознанием, пока не было осознано отдельное существование финансов частного, пусть и первого, лица (а это не могло быть проделано без разработки концепции равенства и всего шлейфа понятий), до этих пор пенсия как проявление доброй воли могущественного господина не подвергалась никакому сомнению или осмыслению.
Род монаршего дара, которым можно гордиться, но на который нельзя рассчитывать – таков был перед Французской революцией статус пенсии, т.е. инициированного королем постоянного и регулярно выплачиваемого королем же вознаграждения (ренты) Не случайно дурной славой (смешанной, впрочем, с завистью) пользовались те, кто придворными интригами исхитрялся выхлопотать себе пенсию – во-первых, сиди, как все, в придворных покоях и жди, во-вторых, уж больно сумма большая, в-третьих, он (она), наверное, обманом, подкупом, в крайнем случае лестью (явно не искренней, ведь искренне короля любим только мы!), во всяком случае незаслуженно добился (добилась) пенсии, и это в то время, когда народ голодает!
Частный, даже личный характер пенсий, отсутствие гарантий их получения (а в случае получения – продления, король, бывало, рассердившись, прекращал выплачивать пенсию, кроме того короли менялись, и ценный кадр покойного короля оказывался политическим противником другого) были тесно связаны с тем, что современное представление о государстве как о безличной сущности еще не сформировалось. Служить Франции означало служить Людовику с очередным номером, служить, как человек служит человеку. Между людьми может быть всякое, поэтому и демагогия о «служении отчизне» не могла бы пользоваться успехом.
Однако мысль на месте не стоит, и если мы с вами точно знаем, что данный министр, кардинал или музыкант для Родины не полезен, если мы видим, что вознаграждение его незаслуженно, если со временем все начинают так считать, и только король так не считает, то это может значить только одно – король пал жертвой ближнего окружения, они ему неправильное советуют, общественное мнение вправе и обязано высказаться. В этих целях концепт «общего блага» оказывается совершенно незаменим.
Мысли писателей, их мнения, предлагаемые принципы и системы воплощены в текстах. В моменты потрясения основ не до методологии – жизнь властно требует того, что уже написано, того, из чего можно быстро соорудить предмет повышенного спроса эпохи революции – какой-нибудь революционный акт. Важным актом для темы данной главы является Декрет Национального собрания от (22 августа 1790 г.), утвердивший следующие принципы:
«1). На государстве лежит обязанность вознаграждать за оказанные ему услуги, когда важность и продолжительность этих услуг заслуживают такой признательности. Нация обязана оплачивать жертвы, приносимые гражданами ради общественной пользы. 2). Только те услуги должны быть вознаграждаемы государством, которые представляют интерес для всего общества. Услуги, оказываемые одним лицом другому, не могут быть сюда относимы, хотя бы обстоятельства и дали им значение общественное. 3). Всякий, кто служил своему отечеству, защищал, просвещал или прославил его или дал пример преданности общественному благу, вправе требовать от нации признательности и претендовать на вознаграждение, соответствующее характеру и продолжительности оказанных им услуг».
...
Непосредственным идейным источником германской программы реформ в этой области, ставших образцом для многих стран (в частности, Британии) были труды немецких социалистов – от радикалов государственного социализма (Лассаль) до почтенных «социалистов с профессорских кафедр», или катедер-социалистов (Шеффле и др.).
...
Лассаль перед своей гибелью на дуэли имел многочисленные и продолжительные беседы с Бисмарком, разъясняя их Wesen. Честный труженник Шеффле подготовил проекты документов, которые легли в основу законов. Все трое хотели, разумеется, только добра.
...
Программа была предложена Бисмарком рейхстагу в 1879 году и после четырех лет дебатов и доработок 15 июня 1883 г. был принят первый закон, положивший начало становлению институтов современного государства социального обеспечения.
Законом 1883 года устанавливалось обязательное страхование рабочих на случай болезни. Страхованием охватывались не все категории наемных работников, а на тех работников, которые им охватывались, закон распространялся в разной мере. Закон обязывал определенный в нем круг лиц быть застрахованными, но оставлял за ними право выбора страховой кассы.
В закон однако были встроены механизмы, заставлявшие страховое дело постепенно сдвигаться в сторону все большей потери свойств коммерческих предприятий и переходить под опеку и прямое управление государства.
Так законом 1883 года не запрещалась деятельность частных («вольных») касс, существовавших в огромном количестве до его введения. Работники, застрахованные в таких вольных кассах (по закону 1876 года они подлежали обязательной государственной регистрации), освобождались от обязанности страховаться в кассах, созданных законом 1883 г.
Однако работающие по найму, застрахованные частным образом, должны были вносить 100 процентов взносов, тогда как в кассах 1883 года на нанимателя возлагалась обязанность вносить 1/3 взносов.
Более того, факт «неперехода» работника в государственную кассу должен был заявляться и не подавшие такого заявления переводились из вольных касс в государственные принудительно. О темпах перехода огосударствления страхования по болезни можно судить по тому, что к началу XX века из 9 млн. застрахованных в вольных кассах осталось чуть более 700 тыс. человек (до закона 1883 года практически все застрахованные по болезни были клиентами вольных касс).
Государственный характер создаваемых касс определялся тем, что предприниматель принуждался к их созданию постановлением местного отделения государственного административного органа социального страхования или решением местной (муниципальной) власти. Образование касс было обязательным для всех предпринимателей, имевших более 50 работающих по найму. Работник считался застрахованным с момента поступления на работу.
Размер суммарного взноса (страховой премии, как он называется в страховом деле, название не должно вводить в заблуждение – это деньги, ежемесячно перечисляемые от застрахованного – страховой кассе, а не наоборот) был нормирован к заработной плате чернорабочих. Закон ограничил ее уровень 2-мя процентами этой величины, предварительно исчисленной для каждого союзного государства раздельно. Взносы можно было увеличивать до 4,5 процентов, если 2-х процентов хватало для выплат только ниже установленного минимума.
Выплаты (пособия по болезни) были также нормированы к этой величине.. Пособие направлялось на оплату врача и лекарств, а если болезнь сопровождается потерей трудоспособности, законом предусматривалась выплата 50 процентов «среднего» для данного субъекта Германской империи заработка чернорабочего. Выплата производилась с 3-го дня болезни до истечения 3-х месяцев В вольных кассах (местных, кооперативных и т.п.) закон устанавливал верхние и нижние границы как взносов, так и выплат, и разрешал производить выплаты с 1-го дня болезни до года.
В 1884 году был принят закон о страховании от несчастных случаев. Первоначальным правительственным законопроектом предусматривалось субсидирование страховых выплат из государственного бюджета, образование специального государственного органа и замену на этой основе принципа личной ответственности предпринимателя перед пострадавшим обязательным государственным страхованием. Однако рейхстаг проявил своеобразную последовательность, пойдя дальше правительственного проекта. Депутаты возражали против простодушной логики правительства – раз предприниматель освобождается от ответственности, то она переходит к государству вместе с обязанностью финансировать выплаты.
Социальная инновация рейхстага в большей степени соответствовала новым временам, как показало последующее развитие государства собеса.
Закон был утвержден, когда правительство отказалось от государственного финансирования и управления программой. Вместе с тем, потерпевший работник и предприниматель были заботливо освобождены от судебной процедуры, позволявшей установить виновного, степень вины, ущерб и т.п. В случае гибели пострадавшего семья получала единоразовую сумму на похороны (зарплату кормильца за 20 дней, но не меньше установленной в законе минимальной суммы) и ежегодную ренту в размере 20 процентов заработка мужа на вдову (пожизненно или до нового замужества) и 15 процентов на каждого ребенка (до достижения им 15 лет). Суммарно рента не могла превышать 60 процентов заработка погибшего. Если этот предел был не достигнут, ренту могли получать и родители погибшего (не более 20 процентов заработка).
Если несчастный случай повлек полную утрату трудоспособности работника, он получает ренту и оплаченные расходы на лечение в размере 2/3 заработка, начиная с 14-й недели. Первые 13 недель оплачивает предприниматель, причем никакой судебной процедуры не предусматривается, достаточно факта, что несчастный случай произошел, когда пострадавший был на работе. Если его здоровье восстанавливается настолько, что работник вновь начинает зарабатывать, то 2/3 прежнего заработка должна составлять сумма ренты и новой зарплаты.
Рабочие полностью освобождались от каких бы то ни было взносов. Рейхстаг установил, что автоматизм выплат по несчастному случаю обеспечивается «взносами» предпринимателя.
К началу века они обеспечивали 70 процентов общего прихода средств по данной программе, остальное давали проценты от коммерческого использования накопленных фондов. Владельцы предприятий после принятия закона начали основывать совместные (взаимные) страховые фонды, объединяясь по отраслевому признаку. К этому же периоду относится взаимно-обязательный характер участия предпринимателей в этих страховых пулах – открыть новое предприятие без вступление в такой пул стало невозможным (поскольку надзор за страхованием был возложен на местные органы власти, которые и регистрировали создаваемые бизнесы).
Делу помогало и то, что в случае, когда предприниматели не могли договориться о создании страхового объединения, оно создавалось принудительно – решением специально созданного для этой цели органа – Имперского страхового бюро.
Немецкая рациональность проявилась в том, что при этом поистине удивительном торжестве бюрократического духа затраты на администрирование не превышали 10 процентов общих расходов фондов. Ежегодный темп прироста остатков средств на рубеже веков был на уровне 25-27 процентов.
В 1885 году программа страхования от несчастных случаев поправками к закону была распространена на почту, телеграф, железные дороги и другие транспортные предприятия. Государственные служащие, в том числе работники казенных железных дорог, в программу не входили, получая соответствующие ренты из бюджета. В 1886 году страхование от несчастных случаев было введено и для сельскохозяйственных работников При этом полномочия устанавливать его нормы и параметры были отданы союзным государствам.
Пенсионное обеспечение по старости и инвалидности было введено законом 1889 года.
Здесь необходимо отметить, что в Германии до принятия этого закона существовала традиция широкого участия предпринимателей в обеспечении работников в старости.
Имело место, во-первых, постоянно расширяющееся участие владельцев компаний в финансировании местных программ поддержки старости. Они были частью деятельности общин, муниципальных органов и церковных приходов, составляя растущий сектор их благотворительной деятельности.
Во-вторых, c конца 1840-х – начала 1850-х гг. предприниматели в различных германских государствах стали создавать частные пенсионные системы. С ростом числа крупных компаний росло число и частных пенсионных фондов, которые в ряде случаев осознавались как весьма привлекательные способы долгосрочного накопления капитала. Из этих фондов компании выплачивали пенсии своим работникам, достигшим преклонного возраста, финансировали деятельность столовых, библиотек, дотировали жилищные программы работников и т.п. Государственные пенсии в частной промышленности получал чрезвычайно ограниченный круг рабочих (непосредственно занятые на горно-шахтных работах).
Интересно, что инициатива огосударствления пенсионного обеспечения принадлежала не социал-демократическим профессорам или правительству, а самим предпринимателям. Те из них, кто «не тянул» или не хотел создавать пенсионные программы своим работникам, стали проигрывать конкуренцию за работников на рынке труда. С другой стороны, те, кто уже имел соответствующие программы, были не прочь разделить это бремя с остальными. Начало этих инициатив относится к 1879 году, когда промышленник Фердинанд Штумм, депутат парламента, председатель Торговой палаты Саарбрюкена и видный деятель имперской партии, поставил вопрос об обязательных государственных пенсиях. Штумм был ярым протекционистом и верным союзником Бисмарка во всех военных и военно-промышленных начинаниях (он, кстати, один из первых начал частные выплаты пенсий и завел пенсионные фонды на своих заводах в Рейнской области, Эльзасе и Лотарингии). В течение следующих 10 лет, однако, соответствующие законопроекты не получали большинства при голосовании в рейхстаге.
Закон 1889 года вступил в силу в 1891 году и до конца века постоянно дополнялся в направлении расширения охвата, изменения категорий пенсионеров (было установлено 5 категорий в зависимости от заработка и рода занятий), учета различных периодов нетрудоспособности и т.п. Застрахованные получили страховые книжки, в которые вклеивались специальные марки. Было установлено, что уплата взносов осуществляется поровну нанимателем и наемным работником. Кроме того, было предусмотрено и нечто новое, чего не было в двух ранее принятых законодательствах. А именно, государственный бюджет осуществлял дотацию к пенсии по старости. Для получения пенсии по старости необходимо было делать взносы в течение 27 лет, по инвалидности – в течение 5 лет. Пенсия по старости выплачивалась по достижении 70 лет, а по инвалидности – при стаже работы не менее 10 лет.
Если страхование по болезни и несчастному случаю было устроено на принципе накопления средств в соответствующих фондах, то принятый на 6 лет позже закон 1889 года заложил основы современной распределительной пенсионной системы, или, как она еще известна, системы PAYG – «pay as you go». При этой системе выплаты неработающим осуществляются из текущих доходов работающих. Государство выполняет функции по силовому перераспределению доходов граждан.
Необходимо отметить, что постоянная деградация распределительной пенсионной системы, закончившаяся в нашей стране для последнего поколения советских пенсионеров финансовой катастрофой, есть неотъемлемое свойство государственной пенсионной системы.
Во-первых, она сильнейшим образом зависит от, так сказать, динамического демографического благополучия – количество работающих, их половозрастная структура должны быть достаточны для того, чтобы старшие поколения содержались таким экзотическим способом – фактической конфискацией доходов у работающих с тем, чтобы…выплачивать из этих средств престарелым, которые в подавляющей части являются членами семей этих же работающих.
Именно потому, что демографические изменения происходят постепенно, во всяком случае, значительно медленнее, чем сменяются поколения депутатов и кабинетов, плохие времена распределительных пенсионных систем всегда настают неожиданно. Вдруг оказывается, что нагрузка на работающих непосильна, что стариков гораздо больше, а работающих гораздо меньше, чем было в прежние времена, что речи не может быть о «повышении пенсий» и задача состоит в том, чтобы оттянуть очевидное банкротство всей этой затеи за пределы срока пребывания правящей партии у власти.
Во-вторых, система принудительного изъятия средств «на благое дело» уродует общественную мораль – возникают поколения, с юных лет привыкшие не задумываться, а откуда, собственно, возьмутся средства на выплату их пенсий? При этом образуется довольно сильное внешнее давление на социодинамику семей – то, что нам представляется естественным процессом распада «большой семьи» и образованием нуклеарной (только родители и дети) во многом есть побочный продукт работы системы принудительного государственного страхования.
Наконец, администрирование гигантских сумм порождает у правительств понятный соблазн, а в долгосрочном плане совершенно разлагает их. Разрыв между сбором средств и выплатами образует иллюзорный бюджетный ресурс – даже если соответствующий бюджет пенсионной системы формально не входит в роспись государственных доходов и расходов, направления его использования находятся всецело в руках государственной бюрократии. Трагедия советских пенсионеров гневно вопрошавших «где же наши пенсии?» не может быть смягчена честным ответом («закопаны на БАМе, ржавеют в виде корпусов атомных подводных лодок, в космосе летают и т.д.»), но могут изменить спокойное отношение к проблеме будущих пенсионеров. При этом тот факт, что государственные люди, проливая крокодиловы слезы по поводу бедности стариков, проявляют большую изобретательность по назначению пенсий себе и членам своего класса, весьма примечательный в нравственном отношении, не играет большой роли для характеристики государственной (обязательной) системы пенсионного обеспечения как порочной изначально.
Можно только гадать, как изменился бы мир по сравнению с сегодняшним состоянием, если бы в течение ста с лишним лет продолжилась тенденция, прерванная германскими законодателями, и Германия дала бы другим странам совсем другой образец.
24.2. Распространение опыта Германии и идей, лежавших в его основе
Опыт Германии постепенно распространился и на другие страны. Скорость рецепции в значительной степени определялась тем, насколько далеко «переносчики идей» отстояли от реальной политической жизни. Дебаты вокруг «Народного бюджета» в британском парламенте (1909-1911) гг. завершились принятием серии актов, в совокупности создавших welfare state менее чем через 20 лет после создания социального государства в Германии. В США возведение институтов welfare state интенсивно началось в 1930-е годы в рамках нового Нового курса. Можно предположить, что такой разрыв объясняется тем, что в Британию соответствующие концепции были привнесены действующими политиками – фабианцами и другими лидерами будущей лейбористской партии, а в США пришлось вначале переубеждать и переориентировать академическое сообщество, затем выращивать будущих деятелей администрации Рузвельта в рамках ограниченных экспериментов на уровне штатов («висконсинская лаборатория»), после чего, преодолевать косность консервативной Америки и дожидаться, когда она мгновенно переменилась на уступчивость под впечатлением событий 1929-1932 гг.
24.2.1. Народный бюджет 1909 года
Непосредственной причиной появления в 1909 году идеи «Народного бюджета» была острая, но локальная ситуация с финансированием бюджета обычного, так сказать, антинародного. Однако, как это часто бывает в истории, политические и экономические последствия тактических маневров политиков оказались и более радикальными, и более драматическими. В политической области борьба за «Народный бюджет» обернулась конституционными изменениями, существенно повлиявшими на эволюцию политической структуры Британии в XX веке. ну и так далее, это какой-то вариант двухгодичной давности. Сейчас уже с цифрами есть, но пока сырое
Update. Начал вот править, остановиться не могу. Это же пройденный кусок, уймись, мудила, ты дальше пиши (себе). Тем временем (пока я, собственно, все это сочинял, в Штатах вышли две книги про висконсинский эксперимент, Ла-Фоллетта там (старшего), преемников. Очень сочувственные рецензии в академических журналах. Пишут, что вот, де мол, в наше время, когда принято всех собак вешать на добрые госорганы, нашлись храбрецы, поведавшие о первопроходцах, которые нам все эти чудеса привезли. О, мир американских университетов! Они еще Пнина обижали, а это ведь о чем-то да говорит!
Блин, достали меня эти "дискуссии". Понимаю, что не место тут все это вываливать, но вот, часть вырежу и под кат уберу. Прошу строго не судить - я ведь себе сам и секретарь, и ученый секретарь, и сектор подписки, и зав.лаб, и практикант, и народный умелец, и ген. дир. всего этого славного коллектива. (слезу было пустил, но вспомнил, какие у них здания и сколько там народу полезным делом занято, так слеза мигом и высохла).
ПРОЕКТ: К.Н.И.Г.А. [КАПИТАЛИЗМ: НАУЧНАЯ И ГУМАНИТАРНАЯ АКТУАЛИЗАЦИЯ]
...
24.1. Германская реформа: возникновение институтов государственного собеса
«Собес» – существовавшее в советское время полуофициальное название системы и органов социального обеспечения. Мы не можем с уверенностью сказать, к какому периоду советской власти относится приобретение этой аббревиатурой уничижительно-насмешливой окраски. Не приходится сомневаться, однако, что «собесом» в России стали называть (и называют до сих пор) всё, связанное с нищенским уровнем подачек, лицемерным сетованием властей на недостаточность соответствующих бюджетов, унижениями получателей в пресловутых «очередях за справками».
...
В Новое время идея принудительного государственного страхования появляется у французских политических философов рубежа XVIII-XIX вв. В частности, о поголовном страховании населения писал Кондорсэ. Вообще, во Франции конца XVIII века именно эта тема приобрела не только политико-философскую, но и особую практическую значимость.
Пока легитимность абсолютного монарха не поверялась рассудочным сознанием, пока не было осознано отдельное существование финансов частного, пусть и первого, лица (а это не могло быть проделано без разработки концепции равенства и всего шлейфа понятий), до этих пор пенсия как проявление доброй воли могущественного господина не подвергалась никакому сомнению или осмыслению.
Род монаршего дара, которым можно гордиться, но на который нельзя рассчитывать – таков был перед Французской революцией статус пенсии, т.е. инициированного королем постоянного и регулярно выплачиваемого королем же вознаграждения (ренты) Не случайно дурной славой (смешанной, впрочем, с завистью) пользовались те, кто придворными интригами исхитрялся выхлопотать себе пенсию – во-первых, сиди, как все, в придворных покоях и жди, во-вторых, уж больно сумма большая, в-третьих, он (она), наверное, обманом, подкупом, в крайнем случае лестью (явно не искренней, ведь искренне короля любим только мы!), во всяком случае незаслуженно добился (добилась) пенсии, и это в то время, когда народ голодает!
Частный, даже личный характер пенсий, отсутствие гарантий их получения (а в случае получения – продления, король, бывало, рассердившись, прекращал выплачивать пенсию, кроме того короли менялись, и ценный кадр покойного короля оказывался политическим противником другого) были тесно связаны с тем, что современное представление о государстве как о безличной сущности еще не сформировалось. Служить Франции означало служить Людовику с очередным номером, служить, как человек служит человеку. Между людьми может быть всякое, поэтому и демагогия о «служении отчизне» не могла бы пользоваться успехом.
Однако мысль на месте не стоит, и если мы с вами точно знаем, что данный министр, кардинал или музыкант для Родины не полезен, если мы видим, что вознаграждение его незаслуженно, если со временем все начинают так считать, и только король так не считает, то это может значить только одно – король пал жертвой ближнего окружения, они ему неправильное советуют, общественное мнение вправе и обязано высказаться. В этих целях концепт «общего блага» оказывается совершенно незаменим.
Мысли писателей, их мнения, предлагаемые принципы и системы воплощены в текстах. В моменты потрясения основ не до методологии – жизнь властно требует того, что уже написано, того, из чего можно быстро соорудить предмет повышенного спроса эпохи революции – какой-нибудь революционный акт. Важным актом для темы данной главы является Декрет Национального собрания от (22 августа 1790 г.), утвердивший следующие принципы:
«1). На государстве лежит обязанность вознаграждать за оказанные ему услуги, когда важность и продолжительность этих услуг заслуживают такой признательности. Нация обязана оплачивать жертвы, приносимые гражданами ради общественной пользы. 2). Только те услуги должны быть вознаграждаемы государством, которые представляют интерес для всего общества. Услуги, оказываемые одним лицом другому, не могут быть сюда относимы, хотя бы обстоятельства и дали им значение общественное. 3). Всякий, кто служил своему отечеству, защищал, просвещал или прославил его или дал пример преданности общественному благу, вправе требовать от нации признательности и претендовать на вознаграждение, соответствующее характеру и продолжительности оказанных им услуг».
...
Непосредственным идейным источником германской программы реформ в этой области, ставших образцом для многих стран (в частности, Британии) были труды немецких социалистов – от радикалов государственного социализма (Лассаль) до почтенных «социалистов с профессорских кафедр», или катедер-социалистов (Шеффле и др.).
...
Лассаль перед своей гибелью на дуэли имел многочисленные и продолжительные беседы с Бисмарком, разъясняя их Wesen. Честный труженник Шеффле подготовил проекты документов, которые легли в основу законов. Все трое хотели, разумеется, только добра.
...
Программа была предложена Бисмарком рейхстагу в 1879 году и после четырех лет дебатов и доработок 15 июня 1883 г. был принят первый закон, положивший начало становлению институтов современного государства социального обеспечения.
Законом 1883 года устанавливалось обязательное страхование рабочих на случай болезни. Страхованием охватывались не все категории наемных работников, а на тех работников, которые им охватывались, закон распространялся в разной мере. Закон обязывал определенный в нем круг лиц быть застрахованными, но оставлял за ними право выбора страховой кассы.
В закон однако были встроены механизмы, заставлявшие страховое дело постепенно сдвигаться в сторону все большей потери свойств коммерческих предприятий и переходить под опеку и прямое управление государства.
Так законом 1883 года не запрещалась деятельность частных («вольных») касс, существовавших в огромном количестве до его введения. Работники, застрахованные в таких вольных кассах (по закону 1876 года они подлежали обязательной государственной регистрации), освобождались от обязанности страховаться в кассах, созданных законом 1883 г.
Однако работающие по найму, застрахованные частным образом, должны были вносить 100 процентов взносов, тогда как в кассах 1883 года на нанимателя возлагалась обязанность вносить 1/3 взносов.
Более того, факт «неперехода» работника в государственную кассу должен был заявляться и не подавшие такого заявления переводились из вольных касс в государственные принудительно. О темпах перехода огосударствления страхования по болезни можно судить по тому, что к началу XX века из 9 млн. застрахованных в вольных кассах осталось чуть более 700 тыс. человек (до закона 1883 года практически все застрахованные по болезни были клиентами вольных касс).
Государственный характер создаваемых касс определялся тем, что предприниматель принуждался к их созданию постановлением местного отделения государственного административного органа социального страхования или решением местной (муниципальной) власти. Образование касс было обязательным для всех предпринимателей, имевших более 50 работающих по найму. Работник считался застрахованным с момента поступления на работу.
Размер суммарного взноса (страховой премии, как он называется в страховом деле, название не должно вводить в заблуждение – это деньги, ежемесячно перечисляемые от застрахованного – страховой кассе, а не наоборот) был нормирован к заработной плате чернорабочих. Закон ограничил ее уровень 2-мя процентами этой величины, предварительно исчисленной для каждого союзного государства раздельно. Взносы можно было увеличивать до 4,5 процентов, если 2-х процентов хватало для выплат только ниже установленного минимума.
Выплаты (пособия по болезни) были также нормированы к этой величине.. Пособие направлялось на оплату врача и лекарств, а если болезнь сопровождается потерей трудоспособности, законом предусматривалась выплата 50 процентов «среднего» для данного субъекта Германской империи заработка чернорабочего. Выплата производилась с 3-го дня болезни до истечения 3-х месяцев В вольных кассах (местных, кооперативных и т.п.) закон устанавливал верхние и нижние границы как взносов, так и выплат, и разрешал производить выплаты с 1-го дня болезни до года.
В 1884 году был принят закон о страховании от несчастных случаев. Первоначальным правительственным законопроектом предусматривалось субсидирование страховых выплат из государственного бюджета, образование специального государственного органа и замену на этой основе принципа личной ответственности предпринимателя перед пострадавшим обязательным государственным страхованием. Однако рейхстаг проявил своеобразную последовательность, пойдя дальше правительственного проекта. Депутаты возражали против простодушной логики правительства – раз предприниматель освобождается от ответственности, то она переходит к государству вместе с обязанностью финансировать выплаты.
Социальная инновация рейхстага в большей степени соответствовала новым временам, как показало последующее развитие государства собеса.
Закон был утвержден, когда правительство отказалось от государственного финансирования и управления программой. Вместе с тем, потерпевший работник и предприниматель были заботливо освобождены от судебной процедуры, позволявшей установить виновного, степень вины, ущерб и т.п. В случае гибели пострадавшего семья получала единоразовую сумму на похороны (зарплату кормильца за 20 дней, но не меньше установленной в законе минимальной суммы) и ежегодную ренту в размере 20 процентов заработка мужа на вдову (пожизненно или до нового замужества) и 15 процентов на каждого ребенка (до достижения им 15 лет). Суммарно рента не могла превышать 60 процентов заработка погибшего. Если этот предел был не достигнут, ренту могли получать и родители погибшего (не более 20 процентов заработка).
Если несчастный случай повлек полную утрату трудоспособности работника, он получает ренту и оплаченные расходы на лечение в размере 2/3 заработка, начиная с 14-й недели. Первые 13 недель оплачивает предприниматель, причем никакой судебной процедуры не предусматривается, достаточно факта, что несчастный случай произошел, когда пострадавший был на работе. Если его здоровье восстанавливается настолько, что работник вновь начинает зарабатывать, то 2/3 прежнего заработка должна составлять сумма ренты и новой зарплаты.
Рабочие полностью освобождались от каких бы то ни было взносов. Рейхстаг установил, что автоматизм выплат по несчастному случаю обеспечивается «взносами» предпринимателя.
К началу века они обеспечивали 70 процентов общего прихода средств по данной программе, остальное давали проценты от коммерческого использования накопленных фондов. Владельцы предприятий после принятия закона начали основывать совместные (взаимные) страховые фонды, объединяясь по отраслевому признаку. К этому же периоду относится взаимно-обязательный характер участия предпринимателей в этих страховых пулах – открыть новое предприятие без вступление в такой пул стало невозможным (поскольку надзор за страхованием был возложен на местные органы власти, которые и регистрировали создаваемые бизнесы).
Делу помогало и то, что в случае, когда предприниматели не могли договориться о создании страхового объединения, оно создавалось принудительно – решением специально созданного для этой цели органа – Имперского страхового бюро.
Немецкая рациональность проявилась в том, что при этом поистине удивительном торжестве бюрократического духа затраты на администрирование не превышали 10 процентов общих расходов фондов. Ежегодный темп прироста остатков средств на рубеже веков был на уровне 25-27 процентов.
В 1885 году программа страхования от несчастных случаев поправками к закону была распространена на почту, телеграф, железные дороги и другие транспортные предприятия. Государственные служащие, в том числе работники казенных железных дорог, в программу не входили, получая соответствующие ренты из бюджета. В 1886 году страхование от несчастных случаев было введено и для сельскохозяйственных работников При этом полномочия устанавливать его нормы и параметры были отданы союзным государствам.
Пенсионное обеспечение по старости и инвалидности было введено законом 1889 года.
Здесь необходимо отметить, что в Германии до принятия этого закона существовала традиция широкого участия предпринимателей в обеспечении работников в старости.
Имело место, во-первых, постоянно расширяющееся участие владельцев компаний в финансировании местных программ поддержки старости. Они были частью деятельности общин, муниципальных органов и церковных приходов, составляя растущий сектор их благотворительной деятельности.
Во-вторых, c конца 1840-х – начала 1850-х гг. предприниматели в различных германских государствах стали создавать частные пенсионные системы. С ростом числа крупных компаний росло число и частных пенсионных фондов, которые в ряде случаев осознавались как весьма привлекательные способы долгосрочного накопления капитала. Из этих фондов компании выплачивали пенсии своим работникам, достигшим преклонного возраста, финансировали деятельность столовых, библиотек, дотировали жилищные программы работников и т.п. Государственные пенсии в частной промышленности получал чрезвычайно ограниченный круг рабочих (непосредственно занятые на горно-шахтных работах).
Интересно, что инициатива огосударствления пенсионного обеспечения принадлежала не социал-демократическим профессорам или правительству, а самим предпринимателям. Те из них, кто «не тянул» или не хотел создавать пенсионные программы своим работникам, стали проигрывать конкуренцию за работников на рынке труда. С другой стороны, те, кто уже имел соответствующие программы, были не прочь разделить это бремя с остальными. Начало этих инициатив относится к 1879 году, когда промышленник Фердинанд Штумм, депутат парламента, председатель Торговой палаты Саарбрюкена и видный деятель имперской партии, поставил вопрос об обязательных государственных пенсиях. Штумм был ярым протекционистом и верным союзником Бисмарка во всех военных и военно-промышленных начинаниях (он, кстати, один из первых начал частные выплаты пенсий и завел пенсионные фонды на своих заводах в Рейнской области, Эльзасе и Лотарингии). В течение следующих 10 лет, однако, соответствующие законопроекты не получали большинства при голосовании в рейхстаге.
Закон 1889 года вступил в силу в 1891 году и до конца века постоянно дополнялся в направлении расширения охвата, изменения категорий пенсионеров (было установлено 5 категорий в зависимости от заработка и рода занятий), учета различных периодов нетрудоспособности и т.п. Застрахованные получили страховые книжки, в которые вклеивались специальные марки. Было установлено, что уплата взносов осуществляется поровну нанимателем и наемным работником. Кроме того, было предусмотрено и нечто новое, чего не было в двух ранее принятых законодательствах. А именно, государственный бюджет осуществлял дотацию к пенсии по старости. Для получения пенсии по старости необходимо было делать взносы в течение 27 лет, по инвалидности – в течение 5 лет. Пенсия по старости выплачивалась по достижении 70 лет, а по инвалидности – при стаже работы не менее 10 лет.
Если страхование по болезни и несчастному случаю было устроено на принципе накопления средств в соответствующих фондах, то принятый на 6 лет позже закон 1889 года заложил основы современной распределительной пенсионной системы, или, как она еще известна, системы PAYG – «pay as you go». При этой системе выплаты неработающим осуществляются из текущих доходов работающих. Государство выполняет функции по силовому перераспределению доходов граждан.
Необходимо отметить, что постоянная деградация распределительной пенсионной системы, закончившаяся в нашей стране для последнего поколения советских пенсионеров финансовой катастрофой, есть неотъемлемое свойство государственной пенсионной системы.
Во-первых, она сильнейшим образом зависит от, так сказать, динамического демографического благополучия – количество работающих, их половозрастная структура должны быть достаточны для того, чтобы старшие поколения содержались таким экзотическим способом – фактической конфискацией доходов у работающих с тем, чтобы…выплачивать из этих средств престарелым, которые в подавляющей части являются членами семей этих же работающих.
Именно потому, что демографические изменения происходят постепенно, во всяком случае, значительно медленнее, чем сменяются поколения депутатов и кабинетов, плохие времена распределительных пенсионных систем всегда настают неожиданно. Вдруг оказывается, что нагрузка на работающих непосильна, что стариков гораздо больше, а работающих гораздо меньше, чем было в прежние времена, что речи не может быть о «повышении пенсий» и задача состоит в том, чтобы оттянуть очевидное банкротство всей этой затеи за пределы срока пребывания правящей партии у власти.
Во-вторых, система принудительного изъятия средств «на благое дело» уродует общественную мораль – возникают поколения, с юных лет привыкшие не задумываться, а откуда, собственно, возьмутся средства на выплату их пенсий? При этом образуется довольно сильное внешнее давление на социодинамику семей – то, что нам представляется естественным процессом распада «большой семьи» и образованием нуклеарной (только родители и дети) во многом есть побочный продукт работы системы принудительного государственного страхования.
Наконец, администрирование гигантских сумм порождает у правительств понятный соблазн, а в долгосрочном плане совершенно разлагает их. Разрыв между сбором средств и выплатами образует иллюзорный бюджетный ресурс – даже если соответствующий бюджет пенсионной системы формально не входит в роспись государственных доходов и расходов, направления его использования находятся всецело в руках государственной бюрократии. Трагедия советских пенсионеров гневно вопрошавших «где же наши пенсии?» не может быть смягчена честным ответом («закопаны на БАМе, ржавеют в виде корпусов атомных подводных лодок, в космосе летают и т.д.»), но могут изменить спокойное отношение к проблеме будущих пенсионеров. При этом тот факт, что государственные люди, проливая крокодиловы слезы по поводу бедности стариков, проявляют большую изобретательность по назначению пенсий себе и членам своего класса, весьма примечательный в нравственном отношении, не играет большой роли для характеристики государственной (обязательной) системы пенсионного обеспечения как порочной изначально.
Можно только гадать, как изменился бы мир по сравнению с сегодняшним состоянием, если бы в течение ста с лишним лет продолжилась тенденция, прерванная германскими законодателями, и Германия дала бы другим странам совсем другой образец.
24.2. Распространение опыта Германии и идей, лежавших в его основе
Опыт Германии постепенно распространился и на другие страны. Скорость рецепции в значительной степени определялась тем, насколько далеко «переносчики идей» отстояли от реальной политической жизни. Дебаты вокруг «Народного бюджета» в британском парламенте (1909-1911) гг. завершились принятием серии актов, в совокупности создавших welfare state менее чем через 20 лет после создания социального государства в Германии. В США возведение институтов welfare state интенсивно началось в 1930-е годы в рамках нового Нового курса. Можно предположить, что такой разрыв объясняется тем, что в Британию соответствующие концепции были привнесены действующими политиками – фабианцами и другими лидерами будущей лейбористской партии, а в США пришлось вначале переубеждать и переориентировать академическое сообщество, затем выращивать будущих деятелей администрации Рузвельта в рамках ограниченных экспериментов на уровне штатов («висконсинская лаборатория»), после чего, преодолевать косность консервативной Америки и дожидаться, когда она мгновенно переменилась на уступчивость под впечатлением событий 1929-1932 гг.
24.2.1. Народный бюджет 1909 года
Непосредственной причиной появления в 1909 году идеи «Народного бюджета» была острая, но локальная ситуация с финансированием бюджета обычного, так сказать, антинародного. Однако, как это часто бывает в истории, политические и экономические последствия тактических маневров политиков оказались и более радикальными, и более драматическими. В политической области борьба за «Народный бюджет» обернулась конституционными изменениями, существенно повлиявшими на эволюцию политической структуры Британии в XX веке. ну и так далее, это какой-то вариант двухгодичной давности. Сейчас уже с цифрами есть, но пока сырое
Update. Начал вот править, остановиться не могу. Это же пройденный кусок, уймись, мудила, ты дальше пиши (себе). Тем временем (пока я, собственно, все это сочинял, в Штатах вышли две книги про висконсинский эксперимент, Ла-Фоллетта там (старшего), преемников. Очень сочувственные рецензии в академических журналах. Пишут, что вот, де мол, в наше время, когда принято всех собак вешать на добрые госорганы, нашлись храбрецы, поведавшие о первопроходцах, которые нам все эти чудеса привезли. О, мир американских университетов! Они еще Пнина обижали, а это ведь о чем-то да говорит!
