|
|
Пишет gr_s (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} gr_s)@ 2007-04-16 14:53:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Эрмитаж в 1928-1929 гг.
Если работа механическая и бумажная, вроде ловли пропущенного корректором, то у меня фоном включен телевизор, либо Культура, либо Спорт. Иногда по Культуре передают такое, что я откладываю дела, беру блокнот и делаю пометки для себя, чтобы потом записать. Сегодня это пришлось проделать, когда Михаил Пиотровский начал свой ежепонедельничный "Мой Эрмитаж". Этот выпуск был о продажах 1928-1929 гг.
в квадратных скобках - [то, что было не понятно или не успел зафиксировать]
* * *
"Мы выпустили только что такую "Черную книгу Эрмитажа" - там каталог того, что изымалось из Эрмитажа, документы об изъятиях, переписка, экспертиза и т.п. [Этот том] - про 1928-1929 гг".
* * *
Не нужно думать, что это исключительно "Сталин продавал". Нет, в Эрмитаж поступали распоряжения от многих государственных органов, оказывалось давление, инициаторами которого были разные структуры. Скажем, в книге приводятся распоряжения помощника Главнауки - передать то-то туда-то, фамилия его, кстати, была удивительным образом Кристи. Есть распоряжения [из СНК], подписанные "тов. Вольтер".
* * *
Огромное количество предметов к 1929 году уже были таким образом изъяты из Эрмитажа. На конец марта 1929 года, как удалось установить, документально подтвержденное количество предметов, изъятых из коллекции "по распоряжению Центра", составляло 19 тыс. 947 штук.
* * *
Неназываемые, но легко узнаваемые органы, по словам Пиотровского, давили на специалистов, вымогая их визы и подписи под тем, что невозможно было подписывать. Эти образованные деды и тетеньки пытались как-то хитрить, но получалось плохо. Очень важно, что книга опубликована, там есть максимально полная переписка отнимающих и хранителей.
* * *
Работники Эрмитажа объясняли руководящим товарищам, что такие-то предметы находятся на реставрации, с такими-то - работают историки. Товарищи очень сердились - отсюда, кстати, берет линия на критику специалистов Эрмитажа, что они де мол не ведут учета и не знают, сколько у них чего есть. В конце 1920-х была создана [или появляется в переписке? было непонятно из слов Пиотровского] вне-Эрмитажная "Бригада по учету музейных ценностей" во главе со "Штабом". Пиотровский зачитывал фрагменты переписки между руководством Эрмитажа и этими людьми. Письма начинаются с адреса: "В Штаб Бригады по учету ценностей".
* * *
Кроме того, когда это было возможно, специалисты искали способ передать не самые ценные вещи. Если, скажем, уже невозможно было не передать, то предметы для изъятия выбирались по критерию минимизации ущерба.
* * *
Внутренний документ Эрмитажа от 9.04.1929: "по распоряжению Центра мы должны передать 5 картин [фламандской?] школы. Выберите такие, утрата которых в наименьшей степени скажется на коллекции". Потом шла нудная переписка, Пиотровский показывал письма с обоснованиями почему нельзя передать то или иное, с пространными ответами этого, с позволенья сказать, "Центра". Потом показал маленькую - в четвертушку листа - бумажечку, с машинописным текстом и печатью. Надоело переписываться, взяли и отняли что придётся. Пиотровский, с невеселой улыбкой: "Видите, никаких уже обоснований. У нас ведь чем сильнее удар - тем меньше бумажка".
* * *
Вещи передавались "в другие государственные учреждения" во все большевистское время. Но в конце 1920-х они начали активно из этих учреждений перетекать на Запад. В этом движении стала образовываться продающая инстанция - Госторг. Т.е. туда стали направляться те предметы, которые на тот момент хранились в Эрмитаже, так и те, что ранее были из Эрмитажа переданы "другим учреждениям".
* * *
Поначалу Эрмитажу шли какие-то отчисления от продаж, потом они стали нерегулярными, а потом и вовсе прекратились. В 1929-м проблемой стало приобретение расходных материалов для реставрационных работ - старые запасы кончились, Центр изымал картины, деньги не перечислялись. [письма с мольбами дать хоть сколько-нибудь]. Надо сказать, что в обществе настрой был если не враждебным, но неблагоприятным для Эрмитажа. Основные активные группы общественности, поддерживающие продажи: деятели "пролетарского искусства" (это - реакционные картины, чего их хранить), авангардисты ("это - не современное, устаревшее искусство"), некоторые писатели, в частности - и весьма активно - Максим Горький.
* * *
Реализовывалось это дело и через аукционы, и непосредственно западным антикварам. Есть удивительные послания руководителей Эрмитажа, в которых они терпеливо, как идиотам или маленьким детям, объясняли "Центру", что работа на этом рынке не совместима со спешкой, что, в частности, "быстро" и "дорого" одновременно не бывает, что нельзя продавать в инициативном порядке, потому что тут же начинается игра на понижение, которая может за считанные месяцы обесценить важные и дорогие коллекции, что из-за этих участившихся продаж мировой антикварный рынок уже воспринимает Эрмитаж как склад к распродаже, что именно поэтому они будут каждый год давать все более низкую цену и стремление "Центра" в этих условиях компенсировать потери увеличением количества предлагаемого усугубляет негативные последствия.
* * *
[Отступление gr_s: Ну, вы же знаете, что ежели им вожжа под хвост попадает, то никакие рациональные доводы на них не действуют. Им же буквально сейчас объясняют, что эти идиотские башни в Петербурге и Москве будут многие десятки лет говорить потомкам и туристам со всего мира, что вот, мол, жили тут люди, денег у них было некуда девать, а мозгов не было совсем. Нет, будут башни - и все, никакие варианты рассматриваться не могут и не будут.]
* * *
А иногда вещи и вовсе не реализовывались, а отдавались в качестве подарков. Так, нефтяному магнату Гульбикяну была подарена Советом Народных Комиссаров картина Дирка Боутса "Благовещение", которую Эрмитажу велено было отдать. Они, бедные, протестовали, что изъятие данной работы сильнейшим и негативным образом сказывается на качестве (а значит и ценности, а значит, и денежной оценке) эрмитажной коллекции голландского примитива, но, понятно, эти резоны просто смешны по сравнению с желанием всей этой советской шушеры произвести впечатление на ситуативно нужного буржуя.
* * *
В Германии агентом Госторга была аукционная фирма Lepke (на показанном Пиотровским проспекте - написано - Rudolf Lepke's Kunst). Аукцион 1928 года закончился скандалом - посетители узнали картины и вещи, принадлежащие им. Были поданы иски в суды. Какие-то вещи были арестованы (потом немецкие суды перестали принимать претензии владельцев и наследников).
* * *
Аукцион 1929 года фактически провалился. Эрмитажники писали, что фирма устроила в эти же дни еще несколько аукционов, народу было мало, всего одна картина ушла за адекватные деньги: Лоренцо Лотто, портрет неизвестного с женой, картина из Гатчины - за 300 тыс. марок. Перед аукционом - карикатуры в немецких газетах, на одной - картина Лотто, вместо неизвестного - Сталин с усами, вместо супруги - покупатель.
Сталин: - А почему так мало?
Покупатель: - Так за краденое больше не дают.
Видимо, картина была куплена самими устроителями аукциона, так как она затем каким-то образом опять оказалась в Эрмитаже. Она и сейчас там.
* * *
Количественно потери 1928-1929 гг. были огромны. Качество удалось в общем и целом в тот раз отстоять. Но "Центр" уже готовил сокрушительный удар по Эрмитажу.
Если работа механическая и бумажная, вроде ловли пропущенного корректором, то у меня фоном включен телевизор, либо Культура, либо Спорт. Иногда по Культуре передают такое, что я откладываю дела, беру блокнот и делаю пометки для себя, чтобы потом записать. Сегодня это пришлось проделать, когда Михаил Пиотровский начал свой ежепонедельничный "Мой Эрмитаж". Этот выпуск был о продажах 1928-1929 гг.
в квадратных скобках - [то, что было не понятно или не успел зафиксировать]
* * *
"Мы выпустили только что такую "Черную книгу Эрмитажа" - там каталог того, что изымалось из Эрмитажа, документы об изъятиях, переписка, экспертиза и т.п. [Этот том] - про 1928-1929 гг".
* * *
Не нужно думать, что это исключительно "Сталин продавал". Нет, в Эрмитаж поступали распоряжения от многих государственных органов, оказывалось давление, инициаторами которого были разные структуры. Скажем, в книге приводятся распоряжения помощника Главнауки - передать то-то туда-то, фамилия его, кстати, была удивительным образом Кристи. Есть распоряжения [из СНК], подписанные "тов. Вольтер".
* * *
Огромное количество предметов к 1929 году уже были таким образом изъяты из Эрмитажа. На конец марта 1929 года, как удалось установить, документально подтвержденное количество предметов, изъятых из коллекции "по распоряжению Центра", составляло 19 тыс. 947 штук.
* * *
Неназываемые, но легко узнаваемые органы, по словам Пиотровского, давили на специалистов, вымогая их визы и подписи под тем, что невозможно было подписывать. Эти образованные деды и тетеньки пытались как-то хитрить, но получалось плохо. Очень важно, что книга опубликована, там есть максимально полная переписка отнимающих и хранителей.
* * *
Работники Эрмитажа объясняли руководящим товарищам, что такие-то предметы находятся на реставрации, с такими-то - работают историки. Товарищи очень сердились - отсюда, кстати, берет линия на критику специалистов Эрмитажа, что они де мол не ведут учета и не знают, сколько у них чего есть. В конце 1920-х была создана [или появляется в переписке? было непонятно из слов Пиотровского] вне-Эрмитажная "Бригада по учету музейных ценностей" во главе со "Штабом". Пиотровский зачитывал фрагменты переписки между руководством Эрмитажа и этими людьми. Письма начинаются с адреса: "В Штаб Бригады по учету ценностей".
* * *
Кроме того, когда это было возможно, специалисты искали способ передать не самые ценные вещи. Если, скажем, уже невозможно было не передать, то предметы для изъятия выбирались по критерию минимизации ущерба.
* * *
Внутренний документ Эрмитажа от 9.04.1929: "по распоряжению Центра мы должны передать 5 картин [фламандской?] школы. Выберите такие, утрата которых в наименьшей степени скажется на коллекции". Потом шла нудная переписка, Пиотровский показывал письма с обоснованиями почему нельзя передать то или иное, с пространными ответами этого, с позволенья сказать, "Центра". Потом показал маленькую - в четвертушку листа - бумажечку, с машинописным текстом и печатью. Надоело переписываться, взяли и отняли что придётся. Пиотровский, с невеселой улыбкой: "Видите, никаких уже обоснований. У нас ведь чем сильнее удар - тем меньше бумажка".
* * *
Вещи передавались "в другие государственные учреждения" во все большевистское время. Но в конце 1920-х они начали активно из этих учреждений перетекать на Запад. В этом движении стала образовываться продающая инстанция - Госторг. Т.е. туда стали направляться те предметы, которые на тот момент хранились в Эрмитаже, так и те, что ранее были из Эрмитажа переданы "другим учреждениям".
* * *
Поначалу Эрмитажу шли какие-то отчисления от продаж, потом они стали нерегулярными, а потом и вовсе прекратились. В 1929-м проблемой стало приобретение расходных материалов для реставрационных работ - старые запасы кончились, Центр изымал картины, деньги не перечислялись. [письма с мольбами дать хоть сколько-нибудь]. Надо сказать, что в обществе настрой был если не враждебным, но неблагоприятным для Эрмитажа. Основные активные группы общественности, поддерживающие продажи: деятели "пролетарского искусства" (это - реакционные картины, чего их хранить), авангардисты ("это - не современное, устаревшее искусство"), некоторые писатели, в частности - и весьма активно - Максим Горький.
* * *
Реализовывалось это дело и через аукционы, и непосредственно западным антикварам. Есть удивительные послания руководителей Эрмитажа, в которых они терпеливо, как идиотам или маленьким детям, объясняли "Центру", что работа на этом рынке не совместима со спешкой, что, в частности, "быстро" и "дорого" одновременно не бывает, что нельзя продавать в инициативном порядке, потому что тут же начинается игра на понижение, которая может за считанные месяцы обесценить важные и дорогие коллекции, что из-за этих участившихся продаж мировой антикварный рынок уже воспринимает Эрмитаж как склад к распродаже, что именно поэтому они будут каждый год давать все более низкую цену и стремление "Центра" в этих условиях компенсировать потери увеличением количества предлагаемого усугубляет негативные последствия.
* * *
[Отступление gr_s: Ну, вы же знаете, что ежели им вожжа под хвост попадает, то никакие рациональные доводы на них не действуют. Им же буквально сейчас объясняют, что эти идиотские башни в Петербурге и Москве будут многие десятки лет говорить потомкам и туристам со всего мира, что вот, мол, жили тут люди, денег у них было некуда девать, а мозгов не было совсем. Нет, будут башни - и все, никакие варианты рассматриваться не могут и не будут.]
* * *
А иногда вещи и вовсе не реализовывались, а отдавались в качестве подарков. Так, нефтяному магнату Гульбикяну была подарена Советом Народных Комиссаров картина Дирка Боутса "Благовещение", которую Эрмитажу велено было отдать. Они, бедные, протестовали, что изъятие данной работы сильнейшим и негативным образом сказывается на качестве (а значит и ценности, а значит, и денежной оценке) эрмитажной коллекции голландского примитива, но, понятно, эти резоны просто смешны по сравнению с желанием всей этой советской шушеры произвести впечатление на ситуативно нужного буржуя.
* * *
В Германии агентом Госторга была аукционная фирма Lepke (на показанном Пиотровским проспекте - написано - Rudolf Lepke's Kunst). Аукцион 1928 года закончился скандалом - посетители узнали картины и вещи, принадлежащие им. Были поданы иски в суды. Какие-то вещи были арестованы (потом немецкие суды перестали принимать претензии владельцев и наследников).
* * *
Аукцион 1929 года фактически провалился. Эрмитажники писали, что фирма устроила в эти же дни еще несколько аукционов, народу было мало, всего одна картина ушла за адекватные деньги: Лоренцо Лотто, портрет неизвестного с женой, картина из Гатчины - за 300 тыс. марок. Перед аукционом - карикатуры в немецких газетах, на одной - картина Лотто, вместо неизвестного - Сталин с усами, вместо супруги - покупатель.
Сталин: - А почему так мало?
Покупатель: - Так за краденое больше не дают.
Видимо, картина была куплена самими устроителями аукциона, так как она затем каким-то образом опять оказалась в Эрмитаже. Она и сейчас там.
* * *
Количественно потери 1928-1929 гг. были огромны. Качество удалось в общем и целом в тот раз отстоять. Но "Центр" уже готовил сокрушительный удар по Эрмитажу.
