Четыре раза
Телевизионные разы не считаются. Речь идет о... вот как сказать? Это не встречи, конечно. Это разы, когда я его видел вживе. В реале, говоря по-нынешнему.

Как часто со мной бывало, я когда в первый раз его увидел (и услышал), то не знал, кто это такой. Он читал свои стихи среди других выступающих, о которых моя память не сохранила почти ничего. Были, кажется, пара певунов под гитару, поэты Иртенев (Иртеньев? или это был Вишневский?), какие-то комики не то сатирики. Мероприятие называлось "Апрельские тезисы", год ? 1988? 1987? 1989? Какой-то из них. Проходило это дело в Театре на Таганке.

Он показался мне тогда очень-очень высоким, чуть ли не баскетбольного роста. Прочел он довольно много, публика аплодировала, но как-то растерянно. Я же впал в какое-то состояние, которое не могу точно передать - какой-то одновременно транс и восторг. Восторг и транс.

Потом где-то (и случайно, не зная, что он там есть) я уцепил сборник "Зеркала", там была его подборка. Сборник был дурно сшит, подборку я вытащил и возил с собой отдельно. Всюду, куда приходил, принимался про него рассказывать, какой он замечательный, умный и высокий, пытался объяснять, почему его стихи - это не просто хорошие стихи, а что-то невероятно важное. Для убедительности пытался декламировать. Обычная реакция была (или я так видел) - испуг.

Второй раз - начало 90-х, и был тот раз сложный, составной. Обе части по 0,5 раза, Или нет, одна часть того раза (вторая) примерно 0,3. Это когда мы с Н. видели его в Париже, весной (в мае?) 1994-го года. Он сидел в кафе, за круглым столиком, на улице, под тентом. Мы совершенно неприличным образом остановились на углу, уставились на него и затеяли спор, он это или нет. Ни я, ни она не можем сейчас вспомнить, кто что говорил, но как-то считаем, что это был он. Он был не далеко и не близко, метрах в двадцати, и смотрел на нас укоризненно. Если это был он, конечно.

А 0,7 раза - за год до этого, точнее летом 93-го, в том же Париже, в офисе увидел какой-то немыслимый плакат, чрезвычайно подробно нарисованный... шариковой ручкой. "Что это?" - спросил я знакомого, и тот, будучи французским аристократом, педантом, тружеником, банкиром и тогдашним партнером, невозможным занудой и очень хорошим человеком, воскликнул, вскинув свои породистые брови и сморщив свой породистый лоб: "Это же Пригов!" А и не знал, что он художник.

Потом, славатебегосподи, пришел рынок, его стали издавать (на потребу публике, т.е. мне), я стал искать и находить эти разномастные сборники. Как-то незаметно сын рос-рос и дорос до того, что тоже стал книжки покупать и приносить его тоже.

Третий раз дело было на нон-фикшн, вот на последней, в декабре 2006 г., я про это рассказывал.

Четвертый раз - совсем недавно, а именно третьего июля, во вторник, есть даже точное время этой... нет, встречей это никак нельзя назвать, точное время явления, что ли, но я не уверен, что так говорят.

Ну и, по традиции, я ничего не знал, ни про первый инфаркт, ни про второй, да и про третий узнал, когда сказали, что он умер. Совершенная растерянность овладела мной - как же так? этого не может быть. Это же... Он же...