Привет тебе, дружище Шрелла, ты снова в наших палестинах, на отдыхе или для дела, подолгу не сидишь в гостиных, кружа по городу, обычно ты в книжных лавках книжки ловишь, тебе, наверно, непривычно - на полках множество чудовищ, сон разума и прочий глянец. Но, Шрелла, ты не иностранец, ты понимаешь лучше здешних - теперешних, поднаторевших в глубокомысленной печали, которые, когда молчали, сердито отводили взоры. Обложек желтые уборы тебя, короче, не смущают - когда не любят - не прощают, а ты простишь нас, уезжая, туда, где тоже нету рая, который, впрочем, только снится. И раскрывается страница, такая, что окупит книгу и городские расстоянья, как год иной, что равен мигу, как миг, что перед расставаньем.