Для ella_p
1. Некоторый суммарный фактаж с эмоциональными комментариями - под лж-катом (это с сайта, но я взял выкопировку с файла ввиду плохой сети).
2. Ваш вопрос некорректен. Пример. После 1929 г. многие бродвейские театры разорились. Как люди боролись с экономической депрессией? Ответ: по-разному. Разорились не все театры. На премьеру Теннесси Уильямса были очереди, т.е. даже по повышенным ценам всем не хватило мест. Другие театры дождались федеральных субсидий и после их выделения спокойно играли перед пустыми залами. Так что каждый выбирается из экономической депресси как может, образца для конструкта "люди" нету.
3. Про книжки.
Логика бум-кризис - у Ротбарда.
Фактура (по месяцам 1922-1938) - у Бенджамина Андерсена.
Все вместе - дождитесь окончания проекта к.н.и.г.а. и/или приезжайте в сентябре ко мне на лекции.


Общественные работы как катализатор депрессии



Федеральное правительство должно покончить и покончит с практикой общественных работ. Я не желаю, чтобы дух нашего народа развращался деньгами, выплачиваемыми ни за что, и продовольственными наборами, выдаваемыми за сбор листьев и бумажек в общественных парках.

Франклин Делано Рузвельт, 1934

Как показывает история, созданный из благих побуждений общественный экономический институт нерыночного типа, нередко переживает своего создателя, перемалывая первоначальные благие намерения, а частенько и инициаторов.

Широкая публика считает президента Рузвельта спасителем американского народа от Великой депрессии. Оставляя в стороне моральную, и следовательно трудноизмеримую оценку роли писателей и журналистов левого крыла, на правительственные гранты обеспечивавших про-рузвельтовскую пропагандистскую кампанию, и не углубляясь в подвиги научной общественности на ниве апологии государственного вмешательства (знаменитое исследование делового цикла Уэсли Митчелла было заказано и оплачено из бюджета в рамках PR-компании по лоббированию National Recovery Act), обратимся к фактам.

Ни одна американская депрессия, предшествовавшая депрессии 1929-1938 гг., не продолжалась долее двух лет. Почему все не закончилось в 1932 году, когда незадачливый президент Гувер покинул офис?

Есть основания полагать, что экономическая политика Ф.Д.Рузвельта, в основе которой лежало стремление увеличить роль государства в экономике, а в ряде сфер хозяйственной жизни оставить за государством исключительные права, прямо отвественна за консервацию условий, систематически воспроизводивших депрессию.

Поскольку нас интересуют общественные работы, мы начнем с 1932 года, когда Рузвельт победил на выборах.

В начале следующего, 1933 года новый президент принял дела. Идеологическая победа, однако, осталась за побежденным Гувером.

В этом есть определенный парадокс: Франклин Делано Рузвельт был верным продолжателем “анти-рыночника” Гувера, хотя голоса избирателей ему принесла антигуверовская риторика. В предвыборных выступлениях Гуверу крепко доставалось от Рузвельта за “безрассудные траты бюджетных средств” и “маниакальное стремление контролировать все из Вашингтона”. Более того, программа Рузвельта, за которую проголосовали более 472 выборщиков из 531, содержала обещания снизить федеральные расходы на 25 процентов, вернуться к сбалансированному бюджету, восстановить золотой стандарт, вывести государство из тех видов деятельности, которые могут осуществляться частным образом, и прекратить “экстравагантную” сельскохозяйственную политику.

После прихода в офис выяснилось, что для проведения такой политики нужны нравственные устои, политическая воля и неординарное видение перспективы. Поскольку до выборов эти действительно стратегические для политика запасы созданы не были, оказалось, что простым выходом является простое продолжение курса прежней администрации. Как писал Рексфорд Тагвелл, один из архитекторов экономической политики Рузвельта: “Тогда мы этого не признавали, но весь Новый курс был продолжением программ, начатых Гувером”.

На 1933 год Рузвельт утвердил программу государственных расходов в размере 10 миллиардов долларов при доходах в 3 млрд.долл. Федеральный долг за четыре года его первого президентства вырос на 73 процента. Для восполнения дефицита были, в частности, повышены налоги и введен ряд новых. В налоговой политике Рузвельт также продолжил линию президента Гувера, объявившего форменную охоту за доходами граждан. Напомню, что Законом о налогах 1932 г. были отменены налоговые льготы на детей, вдвое повышена предельная ставка налога (а для средне- и выскокодоходных групп почти втрое, с 24 до 63%), были введены налоги на бензин, наследование и дарение, увеличены налоги на доход корпораций и недвижимость. Рузвельт еще более увеличил предельную ставку налога (и затем делал это не раз, доведя ее к 1944 году до 94 процентов) и ввел 5-процентный налог на дивиденды (обложив, тем самым, доходы от владения бизнесом трижды). Кроме того, он инициировал принятие Закона о социальном страховании (Social Security Act), увеличив нагрузку на ведение бизнеса на 40 процентов и сформировав ту самую систему соцстраха, скорое банкротство которой легло сейчас мрачной тенью на 21-й век.

Действие факторов, лежащих в основании депрессии -- неэффективное распределение людей и капитала по видам деятельности и избыточная государственная нагрузка -- было законсервировано.

В соответствии с The National Industrial Recovey Act (1933 г.) промышленность была переведена на картельный режим. Весь бизнес лицензировался, т.е. осуществлялся только с разрешения госорганов. Цены и условия поставок были зафиксированы в отраслевых нормативных актах -- промышленных кодексах (впоследствии отмененных Верховным судом США как противоречащие Конституции). Были введены новые налоги на сельхозпроизводителей – ведь нужно было содержать штаты региональных Комиссий по уничтожению урожая и поголовья, доставшихся по наследству от Гувера. Дело в том, что после принятия в 1930 г. таможенного тарифа Смута-Хоули, (естественно, из благих побуждений “защиты национального производителя”), оказался фактически запрещенным ввоз в США более 3200 товаров. Естественно, последовавший спад ввоза в США привел к резкому снижению потока долларов за границу и, как следствие, к падению спроса на американский экспорт, окончательно обвалившему доллар. Доходы американских фермеров за сезон упали на треть, вызвав падение цен на землю и лавину банкротств региональных банков, а за ними и сотен тысяч вкладчиков. Рукотворный кризис сбыта сельхозпродукции в сочетании с картелированием рынка и фактическом гос.регулированием цен привел к необходимости бороться с “излишками” сельхозпродукции методами сжигания и закапывания. На эту трудоемкую деятельность (а речь шла о миллионах тонн и голов скота) нужны были дополнительные работники. Система общественных работ получило еще одно поле деятельности. И на дополнительных общественных работников, конечно, нужны были – что? – правильно! Дополнительные налоги!

Налоги находили себе столь же “адекватное” применение и в других секторах экономики. Годы “Нового курса” были беспрецедентными по созданию новых государственных контор и увеличению численности старых, причем речь не шла об обороне страны и увеличении военной нагрузки на бюджет (напомню, что численность всех родов вооруженных сил США в 1936 году была армий таких стран как Чехословакия, Турция или Румыния).

А что же общественные работы? Их суть проста: собрать налоги и направить их на снижение безработицы. Впервые опробованные Парижской мэрией в 1792 году (и потерпевшие организационный провал), они ожили в Париже в 1848 году и опять потерпели полный провал, на сей раз финансово-политический. Идея надолго перекочевали на страницы социалистических теоретических журналов. Оттуда их выудили фабианцы, английские социалисты, рекламировавшие достижения континентальной социалистической мысли в веротерпимой Великобритании. От фабианцев эта идея попала в университетскую экономическую науку (об общественных работах как об интересной альтернативе нехорошему рынку упомянул почтенный профессор Пигу в знаменитой речи 1908 года), в частности к молодому Кейнсу. В Америку в начале века идея была привезена американскими сотрудниками пламенных основателей Лондонской школы экономики – Сиднея и Беатрисы Уэбб. Менее известно, что Уэббы в Нью-Йорке в 1919 году основали Школу социальных наук, которую посещали практически все будущие советники Рузвельта.

Еще недавно нелепая, принесшая столько вреда идея из экстравагантной стала модной, а к концу двадцатых получила статус научно обоснованной.

Практики не заставили себя ждать.

В ноябре 1933 была создана Civil Work Administration (Администрация общественных работ). В марте 1934 года она была закрыта ввиду большого воровства и вопиющей бесхозяйственности, а все начатые проекты были переданы новой конторе – Federal Emergency Relief Administration. Рузвельт, раз обжегшись, заверил нацию в Послании к стране, что больше не будет создавать ничего подобного (слова из этого Послания я вынес в эпиграф).

Однако, как уже было сказано, у контор своя логика. В 1935 году создается Администрация перспективных работ (Work Progress Administration). Защитники государственного вмешательства любят хвастаться 77 тыс. мостов и 116 тыс.зданий, построенных этим ведомством. Но ни мосты на неиспользуемых дорогах, ни сами дороги, соединившие населенные пункты, большинство из которых перестало существовать в следующие десять лет, ни здания, которые НЕ построил бизнес (естественно, не там и не таких), не могут опровергнуть факта: собранные силовым образом (налоги) средства не пошли на рынок вслед за спросом, а были бессмысленно растрачены, породив действительно долгосрочные проблемы, например, положив начало коррупции в отношениях между заказчиками и подрядчиками и, следовательно, заложив основы длительного господства мафии в строительном секторе США.

А что же безработица и накал классовых битв, для снижения которых затевалась вся эта бодяга? Увы, и здесь результаты были далеки от планировавшихся. В 1938 г. количество безработных превышало 10 млн. чел. или 20 процентов рабочей силы (в 1933 г, год прихода Рузвельта в офис, она составляла 18 процентов). Что до классовых битв, то принятый в 1935 году Закон Вагнера, изъявший трудовые споры из ведения обычных судов и передавший их -- кому бы вы думали? правильно, специально созданной федеральной гос.конторе, National Labor Relations Board -- дал профсоюзам федеральную крышу, сняв или во всяком случае сильно ослабив ответственность их руководителей и членов перед законом. Как пишет современник, это привело профсоюзы “в состояние полного безумия”, сопровождавшегося формированием вооруженных отрядов, созданием индустрии запугивания, захватами производственных помещений и бесконечными стачками.

Общественные работы внесли свою лепту в эту десятилетнюю эпопею, отсосав из экономики миллиарды долларов и позволив воплотить безответственные фантазии государственных служащих. В памяти народа, однако, не осталось ни артистов, дающих оплаченные из бюджета представления перед пустыми залами (кстати, в Нью-Йорке из 80 театров выжили 20, но вот они-то набирали полные залы!), ни построенных в пустеющих городах помпезных административных зданий из фальсифицированного бетона, ни бригад общественных работников, в рамках широкомасштабной правительственной инициативы на деньги налогоплательщиков отгоняющих трещотками и воздушными шарами дроздов и ласточек от стен и карнизов федеральных ведомств в Вашингтоне.