Родная речь
Школьником стоял между полок школьной библиотеки. Дореволюционный Островский Александр Николаевич, мраморный такой. Открыл наугад. Ошеломила правда жизни и сила слова.

- Был рубль и нет его. Одна сугубая жажда.
- А много ли ты выпить можешь?
- Я-то? Тебе руками не поднять, вот сколько.

Много лет прошло, до сих пор помню, а ведь не заглядывал с тех пор в эту пьесу ни разу.
Сорокина вот со всех сторон велят читать. Складно, говорят, пишет.
Островского перечитать времени нет, куды уж тут за Сорокиным угнаться.
Пусть его без меня живет.