|
|
Пишет Антон Николаев (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} halfaman)@ 2010-11-23 13:40:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Война, Деготь, Мавроматти. Типа подискутировать.
Война и Мавроматти
Где-то между ними сейчас и пролегла граница арта определенная авангардной конвенцией.
Война давно заступила и ушла дальше, а Мавроматти не хочет. Как будто боится.
Деготь ходила между.
Интересно подумать об этом сюжете.
Во второй статье Деготь, где она извинившись за первую статью, рассказывала и о том, что изначально хотела бы изобразить Мавроматти настоящим сектантом. Но в какой-то миг вдруг поняла, что Олег не хочет в это влипать. Ведь если он станет на самом деле сектантом, то перестанет быть художником-авангардистом, будет переписан в разряд наивных, каким становиться не в его интересах. По этому он продолжает по-старому: с дистанцией, с фигой в кармане, как и предполагает авангардисткая ковенция.
С ее слов выходит, что отказавшись от мавроматти-наивного-художника (интересного ей сюжета), она в вольной и едва ли не литературной форме изобразила Мавроматти-человека, за что немедленно получила по носу. Ведь на Олега-человека оказывается политическое давление и типа нельзя щас никакой литературы.
Так как поляна политической борьбы ее пугает, Деготь демонстративно вернулась на свою экспертную, откуда ей все удобнее в том числе и извиняться.
Для меня в этой истории интересен и другой момент.
Мне кажется во всех этих Катиных телодвижениях (с физическим пересечением морей и границ между прочим) была и какая-то перформативная правда. Выйдя на короткое время в чистый социум ей тотчас же пришлось ретироваться и писать оправдательные статьи, что она вообще-то арт-критик и ее дело бороться с насилием пытаясь его помыслить из своей эбонитовой башни.
Воротников как-то сказал про Деготь, что "часто ее поистине захватывающие дух интерпретации раскрывают не наличное положение дел в искусстве, а только ее личную одаренность".
Кто что думает по этому поводу?
Реплика Ерша:
Ну в общем и Война и Мавроматти - это искусство. Просто один оказался без паспорта, а других свинтили в Кресты. И тут уже началась политика. Дилеммы тут немного разные - если у Мавроматти интрига была - помрет или как-то вывернется, причем и то и другое оставалось в рамках мистерии - и он-таки, подлец, вывернулся, оставив всех в дураках)))! Это большой талант - делать счастливые концовки. У Деготь была хорошая статья - она надавала пощечин белому клоуну, сыграв Арлекина, подыграла Олегу, и сделала интригу совсем театральной. Может быть поняла, будучи там, в чем спектакль. Конечно, это огромадный электрический стул - лучший арт-артефакт года.
С Войной мистерия еще не закончена, но надо вот что отметить - все эти пляски вокруг "свободу Войне", конечно, понятны с человеческой точки зрения, но вряд ли Воротников всерьез предполагал, что попереворачивав ментовские тачки и опустив публично мента, он будет сколь-нибудь вменяемое время наслаждаться свободой. Так что, мы имеем дело с продолжающейся пьесой, срежиссированной "Войной".
В обоих случаях арт-общественность играет роль дрессированных хомячков, которую фраппируют, поднимают на народный гнев и кидают. Широкой публике это и вовсе непонятно - зачем надо было садиться в тюрьму, когда можно было относительно безнаказанно хуи на радость жэежешечке рисовать.
Правда это может быть такой поход Фродо и Сэма в Мордор, не знаю, где там у них Кольцо Всевластья заныкано. Или завтра мы увидим перф в Крестах по мотивам эпического анабазиса Русского Тарзана?
Реплика Мыши:
Я скорее определила бы границу не между Мавромати и Войной, а того и других как два потока холодной пограничной реки (в которую очень не хочет окунаться наше арт-сообщество). Тут важна еще и жанровая разница – экзистенциальный перформанс (Мавромати) и акция (Война). По моему убеждению, первый создает реальное событие, центром которого является, а вторые создают в реальности рамку, где перформерами являемся мы, зрители-участники. Далее у меня есть в тексте, если его видели:
«Но большинство российских художников, даже вполне «современных»,
просто отказывается признавать за Войной, как, впрочем, и за Олегом Мавромати статус художников.
Перформансные и акционистские практики фактически остаются нелегитимным жанром для большинства профессионалов, как бы дико это не звучало. В российском арт мире так и не произошла та затяжная революция 68-го, которая прочертила границу между «модерн» и «контемпорари» арт, не смену стиля, а смену всего понимания искусства и его видов. Это конец эпохи картины и скульптуры в архитектурном пространстве и начало тотальной экспансии тела художника в пространство реальности. Экспансия захлебнулась к миллениуму. Ее следы поглощены арт-институциями, ее технологии апроприированы масс-медиа, дизайном и политикой. Но возврата нет.
То, что называют «паратеатральными формами» современного визуального искусства продолжает не только музеефицироваться, но и осуществляться наперекор музеям. Последняя акция Олега Мавромати и деятельность «Войны» очень разные по жанрам, но сильные этому доказательства. Это не политический ультиматум и не хулиганство, а художественные произведения, даже если они и включают в себя элементы того или другого. В конечном итоге и ситуация преследования по статье282, в которой оказался Олег Мавромати, автор перформанса «Свой/Чужой», и «хулиганские действия» в «Дворцовом перевороте» «Войны» становятся элементами художественного языка.
Просто потому, что целью и результатом их действий в реальности является не ее кардинальное изменение, а ее переосмысление, называние вещей, продуцирование смыслов, в отличие от политики, продуцирующей власть.»
Война и Мавроматти
Где-то между ними сейчас и пролегла граница арта определенная авангардной конвенцией.
Война давно заступила и ушла дальше, а Мавроматти не хочет. Как будто боится.
Деготь ходила между.
Интересно подумать об этом сюжете.
Во второй статье Деготь, где она извинившись за первую статью, рассказывала и о том, что изначально хотела бы изобразить Мавроматти настоящим сектантом. Но в какой-то миг вдруг поняла, что Олег не хочет в это влипать. Ведь если он станет на самом деле сектантом, то перестанет быть художником-авангардистом, будет переписан в разряд наивных, каким становиться не в его интересах. По этому он продолжает по-старому: с дистанцией, с фигой в кармане, как и предполагает авангардисткая ковенция.
С ее слов выходит, что отказавшись от мавроматти-наивного-художника (интересного ей сюжета), она в вольной и едва ли не литературной форме изобразила Мавроматти-человека, за что немедленно получила по носу. Ведь на Олега-человека оказывается политическое давление и типа нельзя щас никакой литературы.
Так как поляна политической борьбы ее пугает, Деготь демонстративно вернулась на свою экспертную, откуда ей все удобнее в том числе и извиняться.
Для меня в этой истории интересен и другой момент.
Мне кажется во всех этих Катиных телодвижениях (с физическим пересечением морей и границ между прочим) была и какая-то перформативная правда. Выйдя на короткое время в чистый социум ей тотчас же пришлось ретироваться и писать оправдательные статьи, что она вообще-то арт-критик и ее дело бороться с насилием пытаясь его помыслить из своей эбонитовой башни.
Воротников как-то сказал про Деготь, что "часто ее поистине захватывающие дух интерпретации раскрывают не наличное положение дел в искусстве, а только ее личную одаренность".
Кто что думает по этому поводу?
Реплика Ерша:
Ну в общем и Война и Мавроматти - это искусство. Просто один оказался без паспорта, а других свинтили в Кресты. И тут уже началась политика. Дилеммы тут немного разные - если у Мавроматти интрига была - помрет или как-то вывернется, причем и то и другое оставалось в рамках мистерии - и он-таки, подлец, вывернулся, оставив всех в дураках)))! Это большой талант - делать счастливые концовки. У Деготь была хорошая статья - она надавала пощечин белому клоуну, сыграв Арлекина, подыграла Олегу, и сделала интригу совсем театральной. Может быть поняла, будучи там, в чем спектакль. Конечно, это огромадный электрический стул - лучший арт-артефакт года.
С Войной мистерия еще не закончена, но надо вот что отметить - все эти пляски вокруг "свободу Войне", конечно, понятны с человеческой точки зрения, но вряд ли Воротников всерьез предполагал, что попереворачивав ментовские тачки и опустив публично мента, он будет сколь-нибудь вменяемое время наслаждаться свободой. Так что, мы имеем дело с продолжающейся пьесой, срежиссированной "Войной".
В обоих случаях арт-общественность играет роль дрессированных хомячков, которую фраппируют, поднимают на народный гнев и кидают. Широкой публике это и вовсе непонятно - зачем надо было садиться в тюрьму, когда можно было относительно безнаказанно хуи на радость жэежешечке рисовать.
Правда это может быть такой поход Фродо и Сэма в Мордор, не знаю, где там у них Кольцо Всевластья заныкано. Или завтра мы увидим перф в Крестах по мотивам эпического анабазиса Русского Тарзана?
Реплика Мыши:
Я скорее определила бы границу не между Мавромати и Войной, а того и других как два потока холодной пограничной реки (в которую очень не хочет окунаться наше арт-сообщество). Тут важна еще и жанровая разница – экзистенциальный перформанс (Мавромати) и акция (Война). По моему убеждению, первый создает реальное событие, центром которого является, а вторые создают в реальности рамку, где перформерами являемся мы, зрители-участники. Далее у меня есть в тексте, если его видели:
«Но большинство российских художников, даже вполне «современных»,
просто отказывается признавать за Войной, как, впрочем, и за Олегом Мавромати статус художников.
Перформансные и акционистские практики фактически остаются нелегитимным жанром для большинства профессионалов, как бы дико это не звучало. В российском арт мире так и не произошла та затяжная революция 68-го, которая прочертила границу между «модерн» и «контемпорари» арт, не смену стиля, а смену всего понимания искусства и его видов. Это конец эпохи картины и скульптуры в архитектурном пространстве и начало тотальной экспансии тела художника в пространство реальности. Экспансия захлебнулась к миллениуму. Ее следы поглощены арт-институциями, ее технологии апроприированы масс-медиа, дизайном и политикой. Но возврата нет.
То, что называют «паратеатральными формами» современного визуального искусства продолжает не только музеефицироваться, но и осуществляться наперекор музеям. Последняя акция Олега Мавромати и деятельность «Войны» очень разные по жанрам, но сильные этому доказательства. Это не политический ультиматум и не хулиганство, а художественные произведения, даже если они и включают в себя элементы того или другого. В конечном итоге и ситуация преследования по статье282, в которой оказался Олег Мавромати, автор перформанса «Свой/Чужой», и «хулиганские действия» в «Дворцовом перевороте» «Войны» становятся элементами художественного языка.
Просто потому, что целью и результатом их действий в реальности является не ее кардинальное изменение, а ее переосмысление, называние вещей, продуцирование смыслов, в отличие от политики, продуцирующей власть.»
