Вседволод Емелин: Хотят ли русские Войны?


Ах, «Война»! Что ж вы сделали подлые,
Взяткоемкие, злые менты?
Вы в тюрьму за колючую проволоку
Заточили творцов Красоты.

О прекрасное ноги вы вытерли,
Утопили в сортире звезду.
Кто же хуй нам воздвигнет над Питером?
Кто засунет индейку в пизду?

Их палитрами сделались площади,
Им мосты заменили холсты.
А теперь за Ахматовой в очередь
Становись с передачей в Кресты.

А на нарах в тюрьме спят по сменам.
Вонь параш, духота, онанизм.
Заплатили вы полную цену
За отчаянный русский леттризм.

Год подходит 2012-й,
Кто же будет, ах ебаный стыд,
За наследника дружно ебаться,
Не менты же, у них не стоит.

Пусть твердят, что границы нарушили,
Перепутали текст и контекст.
Всяких умников, люди, не слушайте.
Это был радикальный арт-жест.

Никогда себя не было жалко им,
Я за этих ребят подпишусь,
Кто по крышам скакал над мигалками
Бронированных черных марусь.

Среди полной инфляции лозунгов,
Симуляций вставанья с колен,
Возвратились к конкретности образов:
Иногда член — он просто есть член.

И пускай возмущаются бляди,
Но картины прекраснее нет:
Спящий мент в перевернутой «Ладе»,
Символ наших двухтысячных лет.

Как мне нравится эта картина,
Я ее к себе в офис хочу,
Хорошо, что не «Лада-Калина»,
Это было б уже чересчур.

21 июня 2010

Над балтийской Пальмирой,
Аж видать за версту,
Член восстал эрегированный
На Литейном мосту.

 

Над прославленным городом,
Над бескрайней Невой
Встал сурово и гордо
Хуй мужской, половой.

Не пришел сюда Бродский
Умирать на погост,
Фаллос длинный и толстый
Поднялся во весь рост.

Над землею бесплодной,
Над бедою народной
Белой птицей свободной
Орган взмыл детородный.

И хоть адресовались
Авторы к ФСБ,
Они вызвали зависть
И во мне, и в тебе.

Там, где белые ночи
Ярче черного дня,
Он ложиться не хочет.
Вот бы так у меня!

От всего его вида,
Как он рвется в зенит,
Ощутил я либидо
И пропал простатит.

Я, как прежде, успешен,
Мной довольна жена.
Замечательный экшн!
Слава группе «Война»!

А спасибо «военным»,
Так прославившим член,
Что висел до колена,
Но поднялся с колен!

Петербург — город вольный,
Город трудной судьбы.
Здесь хуи, словно кони,
По ночам — на дыбы!

Этот хуй, он, товарищ,
Полон сил и огня,
И его не взнуздаешь,
Как у Клодта коня.

Крепок, как из железа,
Он сверкает сквозь тьму.
Только вот, не обрезан ли?
Я никак не пойму.