Кое-что об истории медицины (продолжение)
Часть первая
Часть вторая
Часть третья

Я обещал упомянуть Карла Маркса и Фридриха Энгельса (ссылок, разъясняющих, кто это такие, не даю, тех, кто этого не знает, я в детстве отстреливал из рогатки)? Выполняю. В связи с законом о переходе количественных изменений в коренные качественные. Открыл его, правда Георг Вильгельм Фридрих Гегель, но упомянутые выше мыслители сделали немало для его популяризации, объединив гегелевскую диалектику с материализмом Людвига Андреаса Фейербаха, создав всесильное, в силу своей верности, учение, которое и по сей день, несмотря на перемены, происшедшие в бывшем СССР, достаточно адекватно объясняет многое из того, что происходит в природе и в обществе.
Какое отношение это имеет к нашему разговору? Самое прямое. К середине XIX века сумма знаний человечества об устройстве и функционировании собственного организма и о различных болезнях достигли критической величины, что позволило медицине практически скачкообразно, в кратчайшие по историческим меркам сроки, перейти из шаманской фазы, в которой она пребывала на протяжении нескольких тысячелетий, в научную.
Попытаюсь, не сортируя в хронологическом порядке, отметить основные достижения XIX-начала XX веков, заложивших ее основы.
В 70-е годы французский химик Луи Пастер и немецкий микробиолог Роберт Кох увязали открытые в XVII веке голландским купцом Антони ван Левенгуком забавные крошечные финтифлюшки со многими (хотя и не со всеми) инфекционными заболеваниями. Это дало мощный импульс развитию микробиологии, и за полвека были открыты конкретные возбудители многих инфекционных заболеваний, в том числе и чумы, которую вызывала не вонь и не Божья кара непонятной природы, а миниатюрная Божья тварь под названием Yersinia pestis, названная так в честь открывшего ее франко-швейцарского ученого Александра Йерсена.
Одновременно, был дан импульс развитию эпидемиологии инфекционных заболеваний, в результате чего были выявлены пути распространения заразных заболеваний. Оказалось, в XIV веке надо было не маски с травками носить, а бороться с крысами и блохами (правда, в отсутствии пестицидов это было несколько проблематичным). Бурное развитие переживала и паразитология, занимавшаяся заразными заболеваниями небактериальной и невирусной природы — от лейшманиоза и малярии до педикулеза (вшивости) и гельминтозов (глистных инвазий). Несмотря на то, что Пастер не понимал сути иммунитета, он обнаружил способ профилактики и лечения инфекционных болезней путем его стимуляции, разработав вакцины и сыворотки против сибирской язвы и даже бешенства, возбудитель которого был еще неизвестен в принципе (это — вирусное заболевание, а вирусы были открыты русским биологом Дмитрием Ивановским уже после смерти Пастера).
Если еще в конце XIX века народ не очень хорошо представлял себе, что такое бактерии и с чем их не стоит есть, о чем свидетельствует Гиляровский: Московский Охотнорядский рынок в 80-х годах XIX века превратился в зловонную клоаку. Мосгордума решила направить на рынок комиссию, которую охотнорядцы едва не побили. Так или иначе, результаты осмотра были зачитаны главным санитарным врачом Попандопуло в зевающем думском амфитеатре. Дело бы закончилось обычно - принятием очередного ничего не значащего решения, однако вдруг слово взял гласный Жадаев из полуграмотных кустарей:
- Верно! Мы поставляем ящики в «Охотный», так уж нагляделись... И какие там миазмы, и сколько их... Заглянешь в бочку - так они кишмя кишат... Так и ползают по солонине... А уж насчет бахтериев - так и шмыгают под ногами, рыжие, хвостатые... так и шмыгают!, то в наши дни даже маленькие дети знают о том, что всего 150 лет назад считалось высшим достижением науки. Болезнетворные микробы стали даже частью гуманитарной культуры, попали и в юмор, два образца которого не откажу себе в удовольствии привести здесь:
Он был эрудит, разбирался неплохо
И в палочках Баха, и в музыке Коха.
Но палочки все же Коха, ибо именно он, а не композитор Бах, открыл возбудителя туберкулеза. А также холерный вибрион и бациллу сибирской язвы.
Второй образец:
Прыг-скок, прыг-скок,
Я — веселый гонококк!
Открывайте дверь скорее,
Я принес вам гонорею!
Здесь уместно упомянуть немецкого ученого Людвига Альберта Нейссера, благодаря которому мы знаем, почему у любвеобильных товарищей порой возникает "французский насморк". Ну, и за компанию, еще одного немца, Августа Пауля фон Вассермана, по чьей вине сифилитики в начале ХХ века получили прозвище "крестоносцев" (при диагностике сифилиса по методу Вассермана выраженность реакции связывания комплемента характеризуется плюсами ("крестами")). Ну, а венерология стала разделом медицины, а не только поводом для проповеди скромности и воздержания.
Природа иммунитета недолго оставалась белым пятном на карте медицинской науки. Русский ученый Илья Мечников разработал клеточную (фагоцитарную) теорию иммунитета, немец (вообще-то, еврей, равно, как и Нейссер с Вассерманом, но не будем дразнить антисемитов) Пауль Эрлих — гуморальную, основанную на взаимодействии антигенов и антител организма в жидкой среде. Они долго спорили о том, чья теория вернее описывает природу явления. Оказалось, что правы были и Мечников, и Эрлих — защитные системы организма включают и тот, и другой механизм, — и оба ученых разделили между собой Нобелевскую премию по медицине 1908 года.
Потом немецкий ученый Рудольф Вирхов положил начало клеточной и тканевой патологии, соединив описательную до тех пор науку гистологию с медициной.
В XIX веке были открыты гормоны желез внутренней секреции, что стало отправной точкой для возникновения эндокринологии. Стало понятно, что здоровье и самочувствие человека определяют ни некие таинственные "земля", "вода", "огонь" и "воздух", о чем вещают всевозможные наперсточники от "альтернативной медицины" и апологеты шуйского фена феншуя, а конкретные инсулин, тироксин с трийодтиронином, тестостерон и прочие вещества, имеющие вполне определенные свойства и химический состав, которые были подробно изучены в ХХ веке.
Работы нейрофизиологов сорвали покров тайны с работы головного и спинного мозга, а также периферической нервной системы, включая автономную (вегетативную). Следует отметить большой вклад, сделанный в эту отрасль знания русскими учеными Иваном Михайловичем Сеченовым и лауреатом Нобелевской премии по медицине 1904 года Иваном Петровичем Павловым, хотя, конечно, и немцы с французами и англичанами тоже не сидели сложа руки.
Еще один сокрушительный удар по мистике в медицине был нанесен в Германии. Вильгельм Гризингер, Эмиль Крепелин, Эйген Блейлер, Рихард барон фон Крафт-Эбинг и другие стали рассматривать психические нарушения как обычные заболевания, увязывать их с расстройствами функций нервной системы, классифицировать симптомы, синдромы и нозологические единицы (то есть, собственно болезни) и искать способы лечения, основанные на понимании сути расстройства (правда, до 1950 года, когда был синтезирован первый антипсихотик хлорпромазин, он же аминазин, это было практически невозможным). А где же, спросите, Фрейд, на которого я и ссылку давать не хочу? Ну, по моему глубокому ИМХО, его работа проходит по линии не медицины, а иной отрасли человеческой деятельности, а именно удачного маркетинга
Не осталась в стороне от прогресса и хирургия. Введение принципов асептики и антисептики англичанином Джозефом лордом Листером и австрийцем Игнацем Филиппом Земмельвейсом, общей анестезии (наркоза) Х.Уэллсом (закисью азота), Дж. Симпсоном (при помощи хлороформа) и Уильямом Томасом Грином Мортоном (при помощи диэтилового эфира), а также местной анестезии, впервые примененой Карлом Коллером в офтальмологической практике, сделали возможными полостные операции. До этого обычный аппендицит почти неизбежно вел к летальному исходу. Наконец, в 1900 году австрийский врач Карл Ландштейнер открыл группы крови, что сделало возможным ее переливание, а соответственно — крупномасштабные хирургические вмешательства, сопровождающиеся массивной кровопотерей.
Нисколько не умаляя вклада великого русского врача Н.И.Пирогова, все же отдадим должное плеяде выдающихся хирургов Германии — Теодору Бильроту, Бернхарду Лангенбеку, Фридриху Августу фон Эсмарху (на клистирных кр́ужках, изобретенных которым, играл шумовой оркестр в "12 стульях"), Карлу Гуссенбауэру и другим.
Вообще, расцвет немецкой науки и техники буквально во всех областях с начала XIX по первую треть XX века включительно не перестает впечатлять. Можно сказать, что вплоть до информационной революции человечество жило на проценты с интеллектуального капитала, закладывавшегося немцами на протяжении 120-130 лет. Я даже намерен дать на эту тему пост, представляющий собой огромную цитату из Большой Советской энциклопедии.
Произошли и революционные прорывы в области разработки диагностических инструментов: в 1906 году голландский физиолог Эйнтховен изобрел электрокардиограф, после чего прижизненная диагностика инфаркта миокарда превратилась из прерогативы великих клиницистов в посильную задачу для любого грамотного врача (на недооценке ЭКГ погорели академик В.Н.Виноградов и профессор П.И.Егоров с группой других медицинских светил, не имевших никакого отношения к неправильному лечению партийного босса А.А.Жданова, но построенное на их ошибке "дело врачей" имеет отношение к борьбе за власть, а не собственно к медицине); в 1895 году физик Вильгельм Конрад Рёнтген (ничего не поделать, опять-таки немец) открыл лучи, названные его именем, что позволило заглянуть внутрь человеческого организма, не делая ни единого разреза.
Развитие биохимии, позволяющей разобраться с физиологическими и патологическими процессами на уровне молекулы и поставить диагноз буквально по анализу крови, приходится на XX век. Там преобладают англо-американские имена. Высшие достижения этой науки, на мой взгляд — это открытие Хансом Адольфом Кребсом (хотя и немецким евреем, но работавшим в Великобритании, глобализация, так сказать) механизма энергетического обмена, так называемого цикла трикарбоновых кислот, названного его именем и расшифровку структуры ДНК американцем Джеймсом Дьюи Уотсоном (однофамильцем доктора Ватсона, кстати) и британцем Френсисом Криком.

Если вам еще не надоел калейдоскоп немецких фамилий, то в четвертой части опять вернемся к подданному германского кайзера Паулю Эрлиху и поговорим о целенаправленном создании лекарств, основанном на понимании сути болезни и процессов в организме больного.