для памяти, gentility
Мирон рассказывает, как однажды заметил у Белинкова что-то вроде претензии на элегантность, и Белинков заметил, что он заметил, короче говоря, Белинков решил объясниться.
Когда я был в лагере, объяснил Б-в, я носил робу как все, и если все со мной было нормально, я не чувствовал дискомфорта, роба и есть роба. Но когда мне становилось не по себе, я пытался как-то подтянуться, привести себя в порядок и принарядиться. Короче говоря, если вы видите во мне претензию на элегантность, значит я в этот момент на грани отчаяния.