Естественные
Некоторое время назад я говорил о том, что различение среди предметов знания уникальных и повторных объектов не разделяет гуманитарные и естественные науки. Но это не значит, что они вообще не различаются спецификой предмета.

Особенностью естественных наук является оппозиция объект/знание. Знание об объекте не влияет на объект – только через внешнюю деятельность, что понятно. Само по себе знание, «знание в голове» - не действует. На границе естественных наук стоит поведение животных, где знание уже начинает намеками сказываться.

В гуманитарных науках знание об объекте непосредственно изменяет сам объект. Можно, наверное, придумать контрпримеры, когда это влияние очень мало, но тем не менее… Без опосредования в каких-то специальных действиях, само знание меняет «объект» исследования. Оно неотторжимо от него. Поэтому бывают искусственные языки, но не бывает естественных.

Разумеется, существует грань между математикой, эсперанто и русским. Однако придумать названия для этих границ несложно, важнее подчеркнуть, что все языки не имеют дела с чем-то естественным в том смысле, в каком это слово резервировано за естественными науками.

Введенное различение ничего не говорит о какой-то ущербности какого-то из видов знаний. Отношение между объектом и мыслью о нем – это совсем особые вещи, и не ими определяется научность. Просто многие привычные механизмы науки (заимствованные по образу естественных наук) не будут работать в науках гуманитарных, а будут в них работать иные штуки, что ничем не хуже, а только сложнее. Например, стадия проверки – эксперимент – обычно мыслится в естественных науках крайне примитивно с методологической точки зрения, потому что для большинства практически задач хватает этого примитива (бывают ошибки, но…). Чтобы такую штуку ввести нормальным путем в гуманитарное знание, требуется обобщить представление об эксперименте, чем некоторые хорошие люди по мере сил занимаются. Короче, конструкт «объект» (а это – конструкт) пригоден для естественных наук, а для гуманитарных с ним надо еще покумекать, прежде чем за него хвататься.

С этим связана очень трудная тема – «правильности», «истинности». Уже в естественных науках представление об истине как соответствии природе хромает: пластмасса, любой искусственный материал существует, но не природно. Но он хотя бы существует, и можно предъявить этот кусок пластмассы в доказательство истинности мысли о ее существовании. А в гуманитарных науках, социальных – там еще труднее сказать, что есть правильно. Потому что мысль о чем-то может быть достаточным основанием для того, чтобы нечто появилось. Например, для психологии чья-то мысль об особом виде мышления будет доказательством правильности этой мысли по самому факту мышления (которое, кстати, может быть продемонстрировано). Так что гуманитарным наукам приходится гораздо глубже уходить «в истину», чем естественным.