Кайда барасын: В поисках Внутреннего Тянь-Шаня часть3
Заваливаемся по мешкам. Где мои гигиенические изыски с моржовыми купаниями или молодецким обтиранием снегом? Заголяться нет ни малейшего желания – круглосуточно в шерстяной шапочке, сплю в мешке не раздеваясь (с небольшими вариациями), но от холода не страдаю. Кстати, если спать в мешке в пуховке, то собственно в мешке температура опускается ниже (пуховка служит теплоизолятором), а руки и ноги стынут больше. Только другой раз неохота пуховку снимать. Шатулину, по его словам, ночью тепло, т.к. его спальник рассчитан на температуру до –30 С.
Ночью ветер, снег (не засыпало бы тропу). Хлопает клапан входа.

Ш.: 24 сентября
Ночью снились навязчивые сны средней кошмарности. Слегка побаливала голова.
Утром морозно. Небо ясное, но в нашу "яму" солнце пока не показалось. "Фруктовый завтрак" – и мы довольно быстро сворачиваемся. Уже надев рюкзак, последний раз гляжу на ровный ряд сосулек, свисающих с уступа над ледниковым озерком. Неожиданно осознаю, какую ассоциацию вызвали они у меня еще вчера: в детских книжках так изображали усы добродушного такого кита, пускающего фонтан посреди волн морских.
Поворачиваюсь и по неглубокому снегу направляюсь к склону морены. Справка: морена – это груда камней разного размера, которую ледник в свое вре-мя нагреб, как бульдозер, а потом отступил.
Пожалуй, прав Тихонцев. За ночь камни смерзлись, и подъем по склону особых трудностей не содержит. Знай пыхти, да упирайся лыжными палками. Ведь главное что? – Что погода хорошая (пока), что видно, куда идти. Мы и идем. Медленно, но верно. По следам прошедших вчера путников. За ночь их чуть за-мело.
Так. На морену влезли. Кончились камешки, теперь снежный склон. Освещенный уже солнцем. Странно, отсюда он кажется невысоким. А вчера с первой седловины казался гораздо выше и круче морены. Ладно, пощупаем…
Добавился студеный ветерок с седловины. Ноги слегка мерзнут, но это ни-чего. Руки – тоже, хоть и в полартековых перчатках. Так ведь можно сверху брезентовые рукавицы… Вот так, замечательно!
Эх-хэ-э… Да. Садиться на снег вредно. Но и отдыхать стоя, скорчившись под рюкзаком, повиснув на палках , как на костылях – не полезно. Особенно если первый в походе перевал – 4023 метра. И склон не такой уж невысокий…
Ну, вот она – седловина! Вид на юг… Однако! Нету вида на юг! Точнее, он есть, но весьма малоинформативный: лишь верхняя часть ущелья, куда спускаться, а дальше – ровное белое поле облаков, из коего километрах в тридцати к югу (так по карте) торчит гора. Как бишь её звать?… Молдобаши. Н-да… Интересные дела. Что ожидает нас внизу? Дождь? Или снег завалит?
Тихонцев подходит. Впервые слышу из его уст, что бывают случаи, когда подъем "в лоб" по склону лучше серпантина. Оценив белизну облаков, он тут же отметает гипотезу об их дожденосности.
Это хорошо. Это вселяет оптимизм. Тем более, что серпантин вниз – про-сто роскошный, ровный и широкий. Бульдозером, что ли, его делали? И солнышко пригревает – можно и подштанники снять…
По мере спуска облака редеют. С одного из поворотов серпантина открывается вид влево на боковое ущелье, по дну которого пролегает прекрасная – от-сюда видно – дорога. А ущелье вроде бы на наш хребет ведет. Ощущение такое, что дорога-то на перевал идет… Который чуть восточнее пройденного, но на кар-те его нет! Спорю с Тихонцевым, что такого быть не может.
Глядим на карту. Заодно на компас… Интересный случай – правы мы оба! Только это "чуть" равно 30-40 километрам. Дорога действительно на перевал – на Тоссор. Ущелье идет на восток параллельно хребту Терскей-Алатау, а под конец дорога вылезает на водораздел (дальше – Арабельские сырты) и сворачивает на север, на перевал. Наехавший тем временем сверху молодой киргиз подтверждает этот географический факт. Да, красивое ущелье: с обеих сторон обрамлено заснеженными горами – иди себе по дорожке с песнями. Жаль, что нам не туда.
Киргиз сопровождает нас до самого курорта, то ли из соображений этикета, то ли просто из любопытства. Угощает каким-то кисловатым пойлом из пластмассовой канистры, притороченной к седлу рядом с мешком картошки. Сей напиток напоминает кустарный квас – вкусом и наличием неотфильтрованных комочков в жидкости.
Неожиданно открывшийся "курорт" Джилысу поражает. Эстетикой разрухи. Со здания "курорта" ободрали дощатые стены, в левой части под шиферной крышей стоит на полу брезентовая палатка, в соседней "комнате" – печь, сложенная из кирпичей без раствора. Отдельно стоящий сортир имеется, но несколько не-обычный – без двери, отсутствие коей компенсируется ориентацией выхода в сторону от дома – к склону. Позже наблюдения показали, что это не случайность, а архитектурная особенность местных сортиров, обусловленная, видимо, компромиссом оседлой и кочевой культур.
Живет одна семья с двумя малыми детьми. Поздоровались.
Неподалеку развалины "ванно-душевого корпуса" (судя по кускам оставшихся труб, торчащих из стен). Крыши нет. Действующая "ванна" – одна, в глинобитной хибарке у самого склона. Заглянув в предбанник, видим чьи-то боты, одё-жу на лавке. За хлипкой дверкой кто-то плещется. Ладно, в следующий раз поглядим. Пошли отседа!
Куда ж нам плыть? Начало подъема к озеру Тешиккель мы проскочили на спуске к Джилысу. Теперь – назад и вверх. Вот этот овражек с каменистыми обрывистыми склонами вроде сократит путь… В устье овражка – источник. А вот будет ли вода наверху? До озера-то мы ведь сегодня точно уже не дойдем. И вста-вать на склоне неохота. А тут, кажись, неплохо: закрыто, с дороги не видать, хотя отошли всего метров двести-триста. Ура, и дрова есть – сухие кустики! Решено – встаем тут.
Овражек сей чем-то напоминает Мангышлак, однако легко ощутить и раз-ницу: едва поставили палатку и надрали дров, солнце скрылось за облачком и по-летели "белые мухи". Да, несмотря на провозглашенную географами сухость климата, пока имеем ежедневный послеобеденный (точнее, вместообеденный) дожде-снего-град. Впрочем, такая "диета" Тихонцева пока даже радует – похудеть ему, оказывается, охота! Остается только изучить вопрос: можно ли компенсиро-вать избытком сна недостаток еды?..
Наезд бдительных киргизов с суровыми лицами – проверка документов! Главного зовут Байгазы. Вроде удовлетворился.
В сумерках сходил за водой, только теперь заметил – над источником на камне красками изображен батыр в шлеме и доспехах.

Т.: 24.9. Через Тон на Джилы-су
Встаем в 6.30. Завтракаем сухофруктами, "Компливитом" и пригоршней шариков витамина С по 0,05. Вдвоем разбираем примерзший каркас. В перчатках очень неловко, а без перчаток руки мгновенно дубеют и потом долго и мучитель-но отогреваются. На больших пальцах появились болезненные трещины – надо залепить пластырем (а то "кровь на рукаве", как у Щорса).
Аккуратно лезем на осыпь: тропа сохранилась, камешки смерзлись. Пока идти хорошо. Шаг за шагом – поворот, шаг за шагом – поворот, лыжные палки по камням щелкают – серпантин. Вот и выход на снег. Оглядываюсь: высоты набра-ли прилично. Оказывается, там внизу не одно озеро, а три.
На тропе, где лошади растоптали снег, ноги то проваливаются в пустоту, то срываются с припорошенных камней. Легче бить ступени и идти в лоб по целине, что и делаю. Ноги замерзают – приходится энергично шевелить пальцами (есть строевой навык: выражать несогласие с начальством шевелением пальцами в сапоге*). Появляется яркое солнце, поземка – что твой Эльбрус. Если не обмерзну, то обгорю.
Дорогу осилит идущий. Шатулин уже далеко наверху, поднимаюсь и я. Вылезаем, развьючиваемся, озираем окрестности, производим фотографирование туда и сюда.

В одну сторону призрачно встают снеговые горы за Иссык-Кулем (Кунгей Алатау), в другую – незнакомые хребты и пики.

Прямо на юге самый заметный пик – остроконечный, белый, как Маттерхорн, Молдабаши. До него километров 50. Внизу сырты на глазах затягивает плотной пеленой облаков.
Поели фиников, пошли. Под осыпью валяются останки какой-то техники. Как хорошо-то вниз идти. Теплеет – на ходу раздеваемся. Вскоре приваливаемся у ручья. Едим шоколад, курагу, пьем ледяную водичку, переобуваемся, я мою но-и. Шатулин свои прецизионно притертые ноги не моет.
Проходим крупную гранитную осыпь. Внизу открываются новые виды: прямо – сырты (облака рассеялись), налево – большое ущелье с явной дорогой и странными осыпями, похожими на циклопические коровьи лепешки, как будто го-ры тают и растекаются внизу. Сверка с картой показала, что это дорога на перевал Тосор, а где-то внизу в глубине ущелья – Джилы-су. Все ясно.
Пользуясь безмятежностью момента, ищу на склоне место для уединения, но не успеваю. С перевала спускается молодой киргиз и, преодолевая языковой барьер, вступает в беседу: удивляется нашим лыжным палкам, пешему хожде-нию, предлагает проводить, просит сфотографировать, допытывается, скоро ли пришлем фотографии, угощает из канистры у седла каким-то продуктом брожения (якобы народным пивом), короче, инициирует стандартный круговорот событий.
Через полчаса мы были в Джилы-су. Над рекой остов барака (обшивка и полы, вероятно, пошли на топливо). Слева внутри каркаса стоит "чатыр", справа на каркасе сушится кизяк. Воняет, ходят собаки и скоты. Имеет место нулевой цикл какой-то потемневшей от времени незавершенки, вероятно, термальных купален. Это все. Странно, по карте должен быть населенный пункт.
Провожатый, подобно кондуктору, провозгласил: "Джилы-су!", передал нас на попечение обитавшей в каркасе киргизки и убыл. Мы покрутились около ку-пальни, малюсенького домика метрах в ста от развалины, приоткрыли дверь внутрь, где на гвоздях висело гадкое тряпье (или чья-то скромная одежда), и со-чли за благо продолжить путь на оз. Тешик-кель. Уточнили у хозяйки Джилы-су обстановку (есть ли у озера коши), дорогу и опять полезли вверх.
По мере удаления от барака природа на удивление быстро обрела первозданную чистоту. А когда мы поднялись в каньон с невысокими гранитными стенами, крупной каменной россыпью и близким ручьем, то без всякой жалости было решено ставить палатку, разводить костер, благо вокруг имелись какие-то прутики и сухие травины, называемые Шатулиным "ферулы", и варить ужин – хватит на сегодня свершений.
За этими занятиями снизу по каньону к нам подъехали двое молодых киргизов, один из которых представился местным хозяином (в здешней гражданственности есть что-то арийское). Мы ему все про себя рассказали (сами из Москвы, оружия нет, волков не боимся, если басмачи поймают, поднимем руки и закричим "Аллаху акбар!"), предъявили документы и окончательно покорили тем, что пере-дали привет от Оларбека. Шатулин еще и имя почти запомнил, кому привет передавать: "Ба..., Ба...?"
– Байгазы! Это я и есть! Ладно, ребята, ночуйте!
К чему мы вскоре и склонились из-за налетевшей со всех сторон непогоды в виде ставшей уже привычной послеобеденной мглы и снежной крупы. Кстати, попытку использовать топливо снова нельзя считать удачной: все это горит, пока на него дуешь.
Вечером фотографировали виды в соответственном освещении: горы и до-лы. Кстати, Байгазы сказал, что на ближнюю гору в прошлом году лазили немцы, 4 парня и девушка, приехали из Нарына на автомобиле. (Шатулин: "Нашли не изнасилованную гору и залезли".) На прогулке Шатулин подобрал еще несколько дровин. Это корневища страшно колючих растений, которыми покрыт склон выше нашей стоянки. Я их видел и не думаю, что их легко добыть в нужных количествах.
На утро замочили продел. Пользуюсь временным ослаблением холода и ветра и чищу зубы. Ночью тепло.

Ш.: 25 сентября
Солнечно, но не жарко, градусов 10 будет. Идем вверх по тропке, тропка над речушкой ведет к озеру Тешик-кель. Долинка напоминает предгорья Полярно-го Урала. Тем более, что склоны чуть выше покрыты снегом, а временами при яс-ном небе летят в небольшом количестве "белые мухи", но к этому уже привыкаем. Доходим до громадной осыпи, речка течет из-под нее. У Тихонцева какое-то зве-риное чутье – предсказал, что придется лезть на осыпь, так и оказалось. Ладно, дорожка очень даже неплохая. Еще не доходя доверху почувствовал – что-то не то… Запашок… Наверху – неожиданно маленькое озерцо с мирно пасущимися на брегу коровами. Странно, на карте оно гораздо крупнее… Раз в десять… Ага, в озерцо-то сверху речка течет, да еще с водопадиком! Теперь ясно – озеро даль-ше, вот и дорога туда продолжается…
Да! Это озеро стоит затраченных калорий! В том числе выдутых студеным ветерком, который здесь веет, где хочет. Скрыться от него практически невозможно. Солнце, ветер и вода!
Пока фотографировали изумительные пейзажи, снизу наехал Байгазы с ка-ким-то аксакалом (пастухом?). Излагаю ему план дальнейшего нашего пути: на карте обозначена дорога, спускающаяся на запад от дальнего конца озера, а по-том разворот на восток вдоль долины реки Буркан ( -по нашей карте, а в Атласе СССР – Бууракан, что звучит свежее). "Нет там никакой дороги," – неожиданно заявляет Байгазы. Относительно же Буркана он ограничился вопросом: "Зачем?"
Чем-то ему наши планы не понравились. Напоследок спрашиваю, можно ли перейти вброд реку ниже Джилысу (моста на карте нет). -- "Можно". Итак, опреде-ленная ясность есть. Кроме того, представитель власти формально проинформи-рован – совесть наша чиста. И, наконец, я просто чувствую невозможность идти назад, когда столь манит неизвестное. Вперед!
Быстро доходим до истоков озера, живописно меандрирующих на отмели. Дороги дальше нет, но путь ясен: через заболоченные истоки под заснеженным хребтом – к седловине на западе. Она кажется близкой, в получасе ходьбы. По-годка, правда, усугубилась: небо потемнело, да и ветерок западный отнюдь не греет… Одеваю подштанники и пуховку. Тихонцев неожиданно предлагает стать тут. Надо сказать, я обычно доверяю его интуиции. Но останавливаться в час дня?!! Убеждаю идти дальше.
Вскоре понимаю: получасом не обойдешься… Прыгая с кочки на кочку, пе-решагивая ручейки, продвигаемся по самой настоящей тундре. На камнях лишайники, меж камней торчат редкие травинки. Под седловиной – просто голая глина, даже лишайников нет. Налипает на ботинки… Снег пошел. Точнее, полетел: гори-зонтально, прямо в лицо.
Седловина! Так, а где же обещанная картой дорога вниз? Ладно, долина широкая, побежим вниз по наитию. Кое-где что-то вроде тропки… Вот уж и русло реки.
Снег, однако, повалил не на шутку! Ну просто Новый год! Кое-как сползаем в ближайший овраг – ручеек есть, тут и станем.
… Киргизы – просто изумляют! Едва поставили палатку – тут как тут крас-номордый молодец на коне! И как только заметил нас в этом снегопаде? Вот бы их к нам в спецназ чеченов воевать.

Т.: 25.9. На Тешик-кель и дальше
Утром комфортабельно собираемся, моем посуду в ручейке и идем на оз. Тешикель. Сверху по ущелью дует – на ходу пуховку снимаю, а на привале тут же одеваю. Горы вокруг хороши, чем не Тянь-Шань! Обочины горной дороги изрыты норами, вероятно, лисьими (а может сурчиными). У выхода из нор валяются такие крупные камни, что удивительно, каких усилий и воли потребовалось зверькам, чтоб их выгрести. Временами эти ходы пробиты (иначе не скажешь) через галечник или сланец.
Серпантин, еще серпантин – Шатулин наверху и зловеще ухмыляется. Подхожу: внизу в крутой травяной котловине маленькое бирюзовое озерцо (с такими размерами на карте его быть не должно). Вокруг – многочисленные коровы, с за-пахом все нормально. Если раньше мы не исключали стоянку у озера, то сейчас все ясно. Однако, серпантин идет выше, и мы идем за ним. И речка откуда-то сверху сбегает.
Вот он, Тешикель, наверху, километра два в поперечнике! Вернее, это каскад из двух озер, соединенных водопадами: внизу – в обрамлении близких крутых склонов, и наверху – в широкой плоской котловине, вокруг травяные холмы, дальше невысокие осыпные горы. Похоже на какой-нибудь Таймыр или приполяр-ный Урал. Сурово, неприветливо тут, и непогода собирается.
Снизу подъезжают Байгазы с ружьем, биноклем и собаками и аксакал в драповом пальто, ушанке и галошах, возможно, его отец. (Отчего у них здесь собаки какие-то калечные? Меня не оставляет подозрение, что долгими зимними вечерами их мучат хозяева). Здороваемся, фотографируемся, записываем адрес. Шатулин уточняет детали постепенно сложившегося маршрута. Он таков: идти дальше вдоль озера на перевал, затем спуститься с горного массива, понизу обойти его вокруг, возвращаясь к Джилы-су (это километров 50), затем войти в долину р. Буркан до впадения р. Калча (еще 40 км), затем через перевалы Калча и Тосор выйти к Иссык-Кулю (еще 60 км). Все это завершить к 4 октября с учетом 2-х резервных дней.
Видно, Байгазы не по душе наше намерение уйти с контролируемой им территории. Он приглашает помыться горячей водой, а про дорогу говорит, что нет дальше никакой дороги. Заехав на возвышенность, он некоторое время наблюдает в бинокль за нашей фотографической деятельностью. Вскоре киргизы возвращаются назад к скотам, а мы, не выдерживая продувона, навьючиваемся и снова идем вперед.
Через некоторое время дорога действительно исчезает в болотах (главное, на карте она есть!). А мы, лавируя по на редкость унылому бездорожью, пересе-каемому селевыми выносами (с заснеженных скал слева), постепенно поднима-емся к пологой седловине на уровень отметки 3900 (большой бурый холм справа). Шатулин собирался добежать туда за полчаса, а ползем полтора. Снова летит крупа, правда без дождя, но прямо в морду (на шапке спереди образовалась ледяная линза)

* Военная поговорка.
.

дальше http://jalynski.livejournal.com/1256344.html