Ты, Горчев, проёбщик, - рассказывал мне потом совершенно мокрый писатель Новиков, вернувшийся со спасённым из пучины ведром. - Я тоже был раньше проёбщик. Оно вот так и начинается - сначала ведро, а потом вся твоя жизнь.
