"и с отвращением читая жизнь мою"
Многоуважаемая enot@lj публикует свои дневники семьдесят
девятого года - седьмой (?) класс; очень серьезные
и очень "взрослые".

Я, наверное, сделала в разное время четыре или пять
попыток ведения дневника. Первые заканчивались очень
быстро - в самом деле, сколько можно написать про то,
что я опять в кого-нибудь влюбилась, и про другие страдания
юной души. Последняя была предпринята где-то шесть лет
назад, и я очень следила за тем, чтобы страданий не столь
уже юной души было поменьше, а фактического материала
побольше; в более или менее регулярном режиме продержалась
года два, потом дневник стал потихоньку отдавать концы,
но последний вздох испустил уже по заведении ЖЖ - где,
конечно, появились читатели, возможность включать
фотографии и музыку, другие прекрасные свойства.

Совсем старые дневники - страшно дурацкие, до стыда;
даже не верится, что был таким идиотом. Но и последний -
"путевые заметки" - через шесть лет тоже выглядит глуповато;
не понимаю даже, почему. Вроде бы ничего особенно не
изменилось; наверное, просто писать толком не умею.
Перечитывала вчера, т.к. мы собрались поехать на несколько
дней в место, недалеко от которого были шесть лет назад.
Далеко не все читать приятно. Хотя кое-что забавное
попадается. Вот, например, отрывок - посвящается Наташе М.,
которая, увы, так и не пишет в живой журнал. Наверное, не
всем интересно, так что под катом.



(Декабрь 2001)

Ездили в Монино к Шуре с Таней - очень красиво, хотя
летом, наверное, омерзительно (лес далеко, а близко
хрущевки). У них завелась кошка, страшно похожая на Таню;
"кошка Тане идет", сказала Наташа. Надписи на местных
заборах: "Путин плут" (необычно интеллигентная!), "Монино -
центор вселенной" (орфография сохранена). Рядом речка
Звероножка и село Бахчиванджи.

На базаре толстая молдаванка продает кокосы, Шура колет
их бревном.

Наташа привезла с собой пару британских голубых -
Мартина и Юэна. Они фотографировали сосульки и заборы,
а Наташа размышляла вслух, когда же нас заметут по
подозрению в шпионаже. Вскоре мы нашли особенно
замечательный кадр: полуразвалившийся забор, за ним
покосившийся сортир и очень большой, очень грустный
козел с длинными рогами. Англичане стали фотографировать;
тут, действительно, навстречу вышла тетка и довольно
мрачно спросила: "А что это вас так заинтересовало
в нашем доме?" Мартин, со свойственной плохо говорящим
на чужом языке людям прямотой, ответил: "Козел".
Тетка сразу сменила гнев на милость и рассказала
очень длинную и грустную историю, вкратце как-то так:
"Это не козел, это коза. Целыми днями тут стоит,
смотрит на дорогу, ждет соседского козла. Он вооон в том
доме живет. А по ночам уходит, боится ночью: коза
животное трепетное".

Шура все еще помешан на здоровом образе жизни. Мечтает
купить "люстру Чижевского" - у меня она трансформировалась
в лампочку Чернышевского, а у Наташи - в люстру Чаушеску.
Приволок в Монино телескоп - говорил, видно и спутники
Юпитера, и кольца Сатурна; но, как назло, ночь была
пасмурная. Благодаря телескопу я вдруг вспомнила, что
Шура окончил физтех (ФАКИ, ага) и даже проучился год
в аспирантуре. Грустно: его теперешний образ жизни
таков, что я прочно забыла об этом лет на семь-восемь,
и не вспомнила бы, если б не телескоп.

Все мы воем теперь в тоске на Луну.