Все-таки начну, пожалуй, выкладывать по кускам мое самопальное продолжение лимоновского "Дисциплинарного Санатория" годичной давности.




От автора.

Эта книга является дополнением и продолжением книги Э. Лимонова “Дисциплинарный санаторий”.
На момент написания данной работы я не был лично знаком с Лимоновым и не состоял в его партии. Из всех его литературных работ я имел возможность и желание полностью ознакомиться лишь с “Дисциплинарным санаторием”. Я прочитал эту книгу весной 2003 года и поразился тому, как точно охарактеризовал Лимонов современное состояние мира. Хотя возраст книги к этому моменту уже составлял уже почти пятнадцать лет, она оставалась и остается невероятно актуальной.
Своей книгой я не пытался подыграть Лимонову или обосновать свои умозаключения цитатами из Лимонова, прикрывшись его авторитетом. Я просто решил продолжить его работу и надеюсь, что сделал это достойно. Я решил развить идеи, вложенные в эту книгу, рассмотрев не столько прошлые или нынешние вехи жизни дисциплинарного санатория, сколько перспективы его развития при помощи понятийного аппарата, который создал в своей книге Лимонов.
Я согласен с Лимоновым, который, описывая дисциплинарный санаторий, провозглашает наступление утопии. Да, вполне возможно, что нынешний мировой порядок это и есть та самая Утопия. Однако смысл слова “утопия” требует прояснения. Что такое “утопия”? Строгого определения ни Лимонов, ни кто-либо другой не дает. Чаще всего предполагается, что это некий “идеальный мир”, “мир в котором все счастливы”, “мир, которым все довольны”. Однако, уже самые первые произведения в жанре утопии (в том числе и одноименное творение Томаса Мора) это определение опровергают. Если утопию определить как совершенносправдливое устройство мира, при котором каждый считает, что с ним поступают справедливо, считает, что он получает, что заслужил, то выяснится, что книжные утопии не соответствуют этому определению. В этих утопиях далеко не все счастливы. Кто-то по-прежнему должен делать за всех грязную работу. В случае той же “Утопии” Томаса Мора это обычные рабы. Значит, определять утопию надо как-то иначе.
Начнем с того, что у каждого человека есть свое представление об утопии. Причем, как правило, это не совершенносправедливое мироустройство, а такой вид несправедливого, при котором данный конкретный человек имеет больше всего шансов на самую что ни на есть безбедную жизнь. Например, для считающего себя арийцем такая утопия – Третий Рейх с евреями и славянами в качестве рабов, а для считающего себя пролетарием – Коммунизм, с раскулаченными и лишенными власти буржуа. Для кого-то идеален нынешний планетарный санаторий, кто-то предпочел бы ему мир Оруэлловского “1984”, предполагая, что в этом мире он преуспел бы более, чем в нашем. Так на практике выясняется, что справедливость в утопии – вещь далеко не главная. Что же главное? Главное во всех вариантах утопий – вечность их миропорядка, его незыблемость. Утопия – это устройство мира, не требующее и не допускающее изменений. Устройство мира, способное поддерживать собственное существование вечно без изменений своей структуры. Этакое социальное perpetum mobile, вечный двигатель. Вечное или близкое к вечному устройство мира. Это не просто Рейх, а Тысячелетний Рейх. Не просто коммунизм, а Вечный Коммунизм.
Утопия – это миропорядок, изменение которого ни внутренними, ни внешними силами невозможно.
Справедливость, Добро тут ни при чем. Именно из-за этой путаницы в терминах роман Оруэлла “1984”, подробно разбираемый Лимоновым на страницах “Санатория”, литературные критики часто называют антиутопией. Мол, это несправедливый мир, жестокий мир, лживый мир, и поэтому “1984” – роман-антиутопия. Нет, это именно утопия. В тех рамках, которыми ограничился Оруэлл, это конечный мир, способный подавить любые попытки его изменения. Концовка романа утопична – главный герой сломлен, система раздавила его. Это Лимонов, подробно разбирая роман спустя пятьдесят лет после его написания, достроил к нему антиутопичную верхушку, доказывая, что подобная система, опирающаяся на прямое и явное насилие, насаждающая лагерные порядки, в реальности не смогла бы долго просуществовать. Далее он выстраивает собственную утопию – общество, опирающееся на порядки не столько лагерные, сколько санаторные. Здесь не свирепый надсмотрщик с кнутом бичует человека за отступничество от Утопии, но добрый доктор врачует его, закалывая транквилизаторами до бессильного состояния. Лимонов подробно описал и рецептуру приготовления транквилизаторов, и методы их введения, однако оставил за кадром то, может ли быть достроена антиутопичная надстройка к его собственной утопии, или дисциплинарный санаторий вполне может стать неким вечным и неколебимым государственным устройством всей планеты. Лимонов оставляет финал своей книги утопичным. Он не раскрывает методов борьбы с этой утопией, даже не дает намека на их существование, замечая, что постисторическое (утопичное) сознание, сознание принципиальной неизменности окружающего строя, уже внушено всем больным санатория.
Моя работа посвящена как раз возможности такой утопичной концовки для всего человечества. Подробно исследовав дисциплинарный санаторий наших дней, я хочу рассмотреть ту самую утопию, в которую он мог бы обратиться, чтобы подмять под себя Землю навсегда (или на очень долгий срок). Нет сомнений, что и администрация санатория, и его пациенты будут стремиться к этому, уже стремятся. Планета Земля не выдержит существования современного нам санатория вместе со всеми обеспечивающими его жизнедеятельность пристройками. Следовательно, структура санатория, его порядки, численность больных и численность обслуживающего персонала еще требуют корректировки, прежде чем на Земле установится Тысячелетний Дисциплинарный Санаторий.

Глава 1 - http://www.livejournal.com/users/kenigtiger/410940.html