|
|
Пишет kenigtiger (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} kenigtiger)@ 2004-11-12 10:20:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
ИДС, часть 2, глава 1
Пункт 1.2. Только женщины.
Вышеописанных явлений современности вполне достаточно для того, чтобы распространить марксистский принцип “Бытие определяет сознание” и на определение психологического пола человека. Тем более что истории известны и случаи обратного перехода – когда женщины, в силу внешних обстоятельств, воспитывали в себе более не женские качества, а мужские.
Ярчайшие и общеизвестные примеры того – жизни двух Екатерин, Екатерины Медичи и Екатерины Великой. Екатерина Медичи провела жизнь при дворе своего мужа, а затем и детей, оставивших о себе не самую добрую память в народе, сделавших слово “Валуа” синонимом разврата и мотовства. Пока короли предавались плотским утехам и закатывали пышные пиры, кому-то надо было управлять Францией, удерживать ее от раскола, отбиваться от поощряемых Англией гугенотов. Соответственно, Екатерине на большую часть жизни выпали совершенно не женские заботы - борьба за власть и управление государством. И после некоторой тренировки она затмила многих мужчин своей изворотливостью ума и железной волей, в то время как ее сыновья, основным занятием которых было "моральное разложение", были во многом женоподобны - безвольны и неимоверно падки на удовольствия самых разных сортов. Пользуясь общей изнеженностью мужчин тогдашнего французского двора, Екатерина легко манипулировала ими при помощи своего “эскадрона” фрейлин весьма легкого поведения.
Екатерина Великая, та просто устранила с дороги супруга, Петра III, не слишком адекватного монаршьей должности. Царствование ее неслыханно укрепило Россию после дворцовых переворотов и интриг середины 18-го века. Была повержена спонсируемая Западной Европой Турция, у России, первый и единственный раз, появилась Средиземноморская(!) эскадра, после славных побед которой некоторые греческие острова открыто просили российского протектората.
Такими же производными от среды обитания были и волевые характеры советских женщин, на молодость которых пришлась Великая Отечественная война. Яркий пример – летчик-истребитель Лидия Литвак (168 боевых вылетов, 11 сбитых самолетов). Из широко известных случаев стоит добавить сюда “Ночных ведьм”, женщин, пилотировавших легкие ночные бомбардировщики По-2, и героинь обороны Севастополя – пулеметчицу Нину Онилову и снайпера Людмилу Павлюченко.
Так, при определенных условиях, женщина развивает в себе мужские качества, как и мужчина – женские. Чаще всего это происходит тогда, когда нет условий для развития естественных качеств, когда развитие естественных качеств не обеспечивает выживания, когда оно просто не требуется.
Санаторные условия, как уже было сказано, явно не способствуют развитию у мужчин мужских качеств, однако предоставляют им огромную свободу развития женских, таких как чувственность, эмоциональность, сентиментальность, изнеженность. Как следствие совершенно естественно приходит в этот мир равноправие мужчин и женщин практически во всех профессиях, ранее считавшихся чисто мужскими. И происходит это не только потому, что женщины заполняют вакуум мужской воли, но и потому, что эти профессии все больше и больше отдаляются от прежнего, досанаторного состояния. Санаторный полицейский, к примеру, наиболее озабочен выпиской штрафных квитанций, а санаторный пожарный – проверкой состояния пожарной сигнализации. Все профессии санатория, непыльные занятия, позволяющие санаторному жителю получать зарплату, уже давно не ориентированы по половому признаку, адаптированы к обоим полам, потому что психология полов практически совместилась. Профессиональная деятельность максимально упрощена, ибо разбита на отдельные составляющие, при максимально повышенной безопасности. Здесь на помощь человеку все активнее приходит санаторная техника, что ставит его в некоторую зависимость, но санаторный человек не боится зависимости, он мирится с ней и не умеет с ней бороться. Независимость, самоценность, которой так гордились его далекие предки, для него перестает быть приоритетом, что окончательно ровняет его с женщиной. Санаторий постепенно заполняется людьми некого третьего психологического пола, эмансипированными женщинами и изнеженными мужчинами, совершенно одинаково устроенными психологически. Вся разница между ними остается только в области физиологии. Они одинаково безвольны, одинаково недалеки, одинаково привязаны к гонке за удовольствиями.
Дефиминизация женщин в санатории, идущая параллельно с феминизацией мужчин, связана в первую и главную очередь с тем, что в санатории женщина теряет часть своей общественной значимости – ей вовсе не обязательно (даже противопоказано) рожать детей. Дети для санаторных жителей, как уже было сказано, очень ненадежные инвестиции в будущее, и женщина, способная родить много детей, вовсе не мечта санаторного мужчины. Зачем ему куча нахлебников, которых он будет кормить до 20-ти лет, до окончания ими института, чтобы они потом, закатив ему сцену о загубленном детстве, хлопнули дверью и ушли, унося с собой каждый по 20 процентов семейного бюджета за 20 лет?
Для санаторного мужчины его женщина уже не “жена моя, мать моих детей”, а просто “жена”. И ей хорошо бы иметь профессию, работу, чтобы заполучить хоть какую-то независимость от мужа, который не привязан к ней общим потомством.
Настоящая, почти воинственная, борьба за равноправие женщин началась как раз в ходе санаторизации общества, в ходе постиндустриализации с ее формулой “одна семья – один ребенок”. Женщины устремились отвоевывать себе кусок общественной значимости, брошенный санаторными мужчинами, и они его отвоевали, в то время как мужчины, развращенные удобствами и комфортом санатория, активно начали углубляться в чисто женскую область поиска новых удовольствий.
Остатки “желания иметь детей” еще можно наблюдать у молодых пар, задав им вопрос относительно того, когда они все-таки заведут детей. Самый частый ответ “Когда жизнь стабилизирутеся, когда все устаканится, когда это не будет мешать карьере...” Эта отговорка, повторяемая ими до 30-40 лет, когда обнаруживается, что детей-то завести уже не так просто, и есть остаток человеческого. Все остальное – санаторное, и оно в большинстве случаев перевешивает. Если случается так, что ребенок все же появляется, то его появление, чаще всего, и знаменует конец счастливой семейной жизни. Санаторный человек не выдерживает трудностей, связанных с полноценным воспитанием ребенка, препоручая его телевидению – конвейеру, штампующему людей, еще более санаторных, чем он сам.
Очень ярко движение общественных идеалов в сторону женского равноправия (а порой даже и превосходству женщин над мужчинами) прослеживается в американской кинотрилогии “Терминатор”, разнесенной по времени написания сценариев и съемок на целых двадцать лет.
В первом фильме, снятом в 1984-м году, женщина до самого конца фильма выступает как объект спасения для героя и объект охоты для антигероя, и только в конце фильма она совершает некое активное действие, action – давит терминатора гидравлическим прессом.
Во втором фильме, образца 1991-го года, женщина, все та же Сара Коннор, с самого начала фильма дерется, стреляет, отдает приказы и вообще весь фильм держится совершеннейшей амазонкой.
Что же мы видим в третьем фильме, выходящем на экраны еще через двенадцать лет? Да, теперь женщина – сама терминатор, расстреливающий толпы беспомощных мужчин в полицейской форме.
И это – не просто прихоть режиссера или сценариста. Фильм рассчитан на коммерческий успех, а, значит, зрители согласны платить за такое зрелище, а значит, они внутренне с этим зрелищем согласны. Особенно после того, как из компьютерной игры на киноэкран шагнула двухпистолетная девица Лара Крофт, о сексуальной ориентации которой исполнительница ее роли отозвалась весьма определенно – “Я бы с ней переспала!”.
Одновременно с такой вот прогрессирующей дефеминизацией женских образов в массовом кино идет феминизация мужских. Где ныне герои Сталлоне и Шварценнегера, горы мышц, сверхлюди, “настоящие мужчины” в представлениях 80-х годов? Они давно отошли на второй план. Вперед выступают киномужчины не мужественные но красивые, более того - смазливые. Ни один из последних сольных фильмов качка-Шварценеггера не сравнится по кассовым сборам с “Титаником”, вместе с которым тонул Леонардо ди Каприо. Очевидно, что в современном развитом постиндустриальном обществе спрос на мужественных, смелых мужчин падает – растет спрос на красивых. В восхваленных когда-то сотнями фильмов воле и мужестве нет более смысла – они без надобности современному потребителю, который уже и пола-то не имеет. Зачем ему пол? Если женщины не рожают, мужчины не ходят на охоту или, на худой конец, не воюют между собой, если люди обоих полов сидят в одних и тех же офисах и делают одну и ту же работу, то постепенно они становятся чудовищно похожи друг на друга. Они делятся не на мужчин и женщин, а на людей с членами и людей с вагинами.
Можно сказать, что отсутствие у постиндустриальной женщины как возможности и необходимости, так и самого желания рожать, обуславливает то, что женщины стремятся самореализоваться как-то иначе, занимая кусок “пространства действий”, ранее принадлежавший мужчинам. А можно сказать, и это тоже будет совершенно справедливо, что мужчины с развитием постиндустриального общества сами теряют способность к действию, и женщины жертвуют своими изначальными обязанностями ради спасения общества. Обе эти позиции совершенно равноправны – сложно сказать, какой из процессов порождается другим, они идут рука об руку.
Нет в наше время более частого женского жалобного стона, чем “А мужик-то как измельчал!”. Им вторит мужской: “А бабы-то совсем от рук отбились!”. И те и другие правы. Но и тех и других, недовольных таким положением, все меньше – идет смена поколений. Еще немного, и такое состояние полов будет определяться как нормальное всеми, а не только большинством. Более того, оно будет определяться как вообще единственно верное и единственно возможное.
Уже сейчас эстонские ревизионисты от образования планируют переписать школьный курс истории в сторону увеличения объема текста, посвященного женщинам в истории. По их мнению, если женщины играют столь значительную роль сейчас, то они ее играли и раньше, только вот нерадивые историки не замечали женщин или просто замалчивали их достижения. Одновременно с этим та же Эстония запрещает к показу диснеевскую “Белоснежку” с любопытной мотивировкой: “как пропагандирующий женщину, исполняющую пассивную социальную роль, в качестве положительного образа”. Исторический ревизионизм в действии! Товарищ Огилви был женщиной!
продолжение
http://www.livejournal.com/users/kenigti
Пункт 1.2. Только женщины.
Вышеописанных явлений современности вполне достаточно для того, чтобы распространить марксистский принцип “Бытие определяет сознание” и на определение психологического пола человека. Тем более что истории известны и случаи обратного перехода – когда женщины, в силу внешних обстоятельств, воспитывали в себе более не женские качества, а мужские.
Ярчайшие и общеизвестные примеры того – жизни двух Екатерин, Екатерины Медичи и Екатерины Великой. Екатерина Медичи провела жизнь при дворе своего мужа, а затем и детей, оставивших о себе не самую добрую память в народе, сделавших слово “Валуа” синонимом разврата и мотовства. Пока короли предавались плотским утехам и закатывали пышные пиры, кому-то надо было управлять Францией, удерживать ее от раскола, отбиваться от поощряемых Англией гугенотов. Соответственно, Екатерине на большую часть жизни выпали совершенно не женские заботы - борьба за власть и управление государством. И после некоторой тренировки она затмила многих мужчин своей изворотливостью ума и железной волей, в то время как ее сыновья, основным занятием которых было "моральное разложение", были во многом женоподобны - безвольны и неимоверно падки на удовольствия самых разных сортов. Пользуясь общей изнеженностью мужчин тогдашнего французского двора, Екатерина легко манипулировала ими при помощи своего “эскадрона” фрейлин весьма легкого поведения.
Екатерина Великая, та просто устранила с дороги супруга, Петра III, не слишком адекватного монаршьей должности. Царствование ее неслыханно укрепило Россию после дворцовых переворотов и интриг середины 18-го века. Была повержена спонсируемая Западной Европой Турция, у России, первый и единственный раз, появилась Средиземноморская(!) эскадра, после славных побед которой некоторые греческие острова открыто просили российского протектората.
Такими же производными от среды обитания были и волевые характеры советских женщин, на молодость которых пришлась Великая Отечественная война. Яркий пример – летчик-истребитель Лидия Литвак (168 боевых вылетов, 11 сбитых самолетов). Из широко известных случаев стоит добавить сюда “Ночных ведьм”, женщин, пилотировавших легкие ночные бомбардировщики По-2, и героинь обороны Севастополя – пулеметчицу Нину Онилову и снайпера Людмилу Павлюченко.
Так, при определенных условиях, женщина развивает в себе мужские качества, как и мужчина – женские. Чаще всего это происходит тогда, когда нет условий для развития естественных качеств, когда развитие естественных качеств не обеспечивает выживания, когда оно просто не требуется.
Санаторные условия, как уже было сказано, явно не способствуют развитию у мужчин мужских качеств, однако предоставляют им огромную свободу развития женских, таких как чувственность, эмоциональность, сентиментальность, изнеженность. Как следствие совершенно естественно приходит в этот мир равноправие мужчин и женщин практически во всех профессиях, ранее считавшихся чисто мужскими. И происходит это не только потому, что женщины заполняют вакуум мужской воли, но и потому, что эти профессии все больше и больше отдаляются от прежнего, досанаторного состояния. Санаторный полицейский, к примеру, наиболее озабочен выпиской штрафных квитанций, а санаторный пожарный – проверкой состояния пожарной сигнализации. Все профессии санатория, непыльные занятия, позволяющие санаторному жителю получать зарплату, уже давно не ориентированы по половому признаку, адаптированы к обоим полам, потому что психология полов практически совместилась. Профессиональная деятельность максимально упрощена, ибо разбита на отдельные составляющие, при максимально повышенной безопасности. Здесь на помощь человеку все активнее приходит санаторная техника, что ставит его в некоторую зависимость, но санаторный человек не боится зависимости, он мирится с ней и не умеет с ней бороться. Независимость, самоценность, которой так гордились его далекие предки, для него перестает быть приоритетом, что окончательно ровняет его с женщиной. Санаторий постепенно заполняется людьми некого третьего психологического пола, эмансипированными женщинами и изнеженными мужчинами, совершенно одинаково устроенными психологически. Вся разница между ними остается только в области физиологии. Они одинаково безвольны, одинаково недалеки, одинаково привязаны к гонке за удовольствиями.
Дефиминизация женщин в санатории, идущая параллельно с феминизацией мужчин, связана в первую и главную очередь с тем, что в санатории женщина теряет часть своей общественной значимости – ей вовсе не обязательно (даже противопоказано) рожать детей. Дети для санаторных жителей, как уже было сказано, очень ненадежные инвестиции в будущее, и женщина, способная родить много детей, вовсе не мечта санаторного мужчины. Зачем ему куча нахлебников, которых он будет кормить до 20-ти лет, до окончания ими института, чтобы они потом, закатив ему сцену о загубленном детстве, хлопнули дверью и ушли, унося с собой каждый по 20 процентов семейного бюджета за 20 лет?
Для санаторного мужчины его женщина уже не “жена моя, мать моих детей”, а просто “жена”. И ей хорошо бы иметь профессию, работу, чтобы заполучить хоть какую-то независимость от мужа, который не привязан к ней общим потомством.
Настоящая, почти воинственная, борьба за равноправие женщин началась как раз в ходе санаторизации общества, в ходе постиндустриализации с ее формулой “одна семья – один ребенок”. Женщины устремились отвоевывать себе кусок общественной значимости, брошенный санаторными мужчинами, и они его отвоевали, в то время как мужчины, развращенные удобствами и комфортом санатория, активно начали углубляться в чисто женскую область поиска новых удовольствий.
Остатки “желания иметь детей” еще можно наблюдать у молодых пар, задав им вопрос относительно того, когда они все-таки заведут детей. Самый частый ответ “Когда жизнь стабилизирутеся, когда все устаканится, когда это не будет мешать карьере...” Эта отговорка, повторяемая ими до 30-40 лет, когда обнаруживается, что детей-то завести уже не так просто, и есть остаток человеческого. Все остальное – санаторное, и оно в большинстве случаев перевешивает. Если случается так, что ребенок все же появляется, то его появление, чаще всего, и знаменует конец счастливой семейной жизни. Санаторный человек не выдерживает трудностей, связанных с полноценным воспитанием ребенка, препоручая его телевидению – конвейеру, штампующему людей, еще более санаторных, чем он сам.
Очень ярко движение общественных идеалов в сторону женского равноправия (а порой даже и превосходству женщин над мужчинами) прослеживается в американской кинотрилогии “Терминатор”, разнесенной по времени написания сценариев и съемок на целых двадцать лет.
В первом фильме, снятом в 1984-м году, женщина до самого конца фильма выступает как объект спасения для героя и объект охоты для антигероя, и только в конце фильма она совершает некое активное действие, action – давит терминатора гидравлическим прессом.
Во втором фильме, образца 1991-го года, женщина, все та же Сара Коннор, с самого начала фильма дерется, стреляет, отдает приказы и вообще весь фильм держится совершеннейшей амазонкой.
Что же мы видим в третьем фильме, выходящем на экраны еще через двенадцать лет? Да, теперь женщина – сама терминатор, расстреливающий толпы беспомощных мужчин в полицейской форме.
И это – не просто прихоть режиссера или сценариста. Фильм рассчитан на коммерческий успех, а, значит, зрители согласны платить за такое зрелище, а значит, они внутренне с этим зрелищем согласны. Особенно после того, как из компьютерной игры на киноэкран шагнула двухпистолетная девица Лара Крофт, о сексуальной ориентации которой исполнительница ее роли отозвалась весьма определенно – “Я бы с ней переспала!”.
Одновременно с такой вот прогрессирующей дефеминизацией женских образов в массовом кино идет феминизация мужских. Где ныне герои Сталлоне и Шварценнегера, горы мышц, сверхлюди, “настоящие мужчины” в представлениях 80-х годов? Они давно отошли на второй план. Вперед выступают киномужчины не мужественные но красивые, более того - смазливые. Ни один из последних сольных фильмов качка-Шварценеггера не сравнится по кассовым сборам с “Титаником”, вместе с которым тонул Леонардо ди Каприо. Очевидно, что в современном развитом постиндустриальном обществе спрос на мужественных, смелых мужчин падает – растет спрос на красивых. В восхваленных когда-то сотнями фильмов воле и мужестве нет более смысла – они без надобности современному потребителю, который уже и пола-то не имеет. Зачем ему пол? Если женщины не рожают, мужчины не ходят на охоту или, на худой конец, не воюют между собой, если люди обоих полов сидят в одних и тех же офисах и делают одну и ту же работу, то постепенно они становятся чудовищно похожи друг на друга. Они делятся не на мужчин и женщин, а на людей с членами и людей с вагинами.
Можно сказать, что отсутствие у постиндустриальной женщины как возможности и необходимости, так и самого желания рожать, обуславливает то, что женщины стремятся самореализоваться как-то иначе, занимая кусок “пространства действий”, ранее принадлежавший мужчинам. А можно сказать, и это тоже будет совершенно справедливо, что мужчины с развитием постиндустриального общества сами теряют способность к действию, и женщины жертвуют своими изначальными обязанностями ради спасения общества. Обе эти позиции совершенно равноправны – сложно сказать, какой из процессов порождается другим, они идут рука об руку.
Нет в наше время более частого женского жалобного стона, чем “А мужик-то как измельчал!”. Им вторит мужской: “А бабы-то совсем от рук отбились!”. И те и другие правы. Но и тех и других, недовольных таким положением, все меньше – идет смена поколений. Еще немного, и такое состояние полов будет определяться как нормальное всеми, а не только большинством. Более того, оно будет определяться как вообще единственно верное и единственно возможное.
Уже сейчас эстонские ревизионисты от образования планируют переписать школьный курс истории в сторону увеличения объема текста, посвященного женщинам в истории. По их мнению, если женщины играют столь значительную роль сейчас, то они ее играли и раньше, только вот нерадивые историки не замечали женщин или просто замалчивали их достижения. Одновременно с этим та же Эстония запрещает к показу диснеевскую “Белоснежку” с любопытной мотивировкой: “как пропагандирующий женщину, исполняющую пассивную социальную роль, в качестве положительного образа”. Исторический ревизионизм в действии! Товарищ Огилви был женщиной!
продолжение
http://www.livejournal.com/users/kenigti
