|
|
Пишет kenigtiger (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} kenigtiger)@ 2004-11-12 10:58:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
ИДС, часть 2, глава 3
Глава 3. Санаторная демография.
Тяга people санатория к демонстрации собственного prosperity привела, среди прочего, и к очень любопытной демографической ситуации. Несмотря на постоянный рост благосостояния среднестатистического больного, численность коренного санаторного населения сокращается. Жители крупного санаторного города не стремятся более иметь много детей, ибо в городе это отнюдь не такой прочный залог спокойной и обеспеченной старости, как в патриархальной провинции. Здесь взрослые менее уважаемы и почитаемы детьми, что влечет за собой ответную реакцию взрослых, которые в своих думах о будущем все более обращаются к пенсионным вкладам, нежели к родильным домам. Относительно стабильная общая экономическая ситуация в санаториях потворствует этому – человек не знает более надежного вложения денег, чем пенсионный фонд. А пенсионный фонд, в свою очередь, за счет тех преимуществ, которые ему обеспечивает принадлежность к санаторной надстройке над населением планеты, может дать своему вкладчику гарантию безбедной старости – начисляемый на пенсионный вклад процент достаточно велик для этого.
В то же время дети для people – очень рискованное вложение средств. Ребенка надо долго растить и воспитывать, тратить время (не говоря уже о денежных тратах), чтобы когда-нибудь продемонстрировать с его помощью свое prosperity, мимоходом (конечно же мимоходом) обмолвившись, что де ребенок учится в хорошей платной школе на одни пятерки. Но как знать, не побьет ли другой “демонстратор” этот козырь своей новой машиной или квартирой. К тому же потребительские качества ребенка, который ныне рассматривается people только как приспособление для демонстрации prosperity, как капиталовложение, при зачатии не очевидны. Чадо может заполучить тупоумную башку и скверный характер, что помешает родителям в будущем публично восхищаться своим творением, тогда как потребительские качества машин и квартир известны заранее и в деталях.
Дети очевидно мешают people санатория. Они мешают делать карьеру, “появляться в свете”, то есть накапливать и демонстрировать prosperity, а, следовательно, и получать pleasure. Они связывают супругов, делая развод делом долгим и трудным. В общем, дети мешают people жить. Мешают в первую очередь тем, что они, рано или поздно, вырастают, превращаясь в убогую копию своих родителей, ибо тем просто нечего сказать своим детям. Максимум на что их хватит – включить телевизор. Администрация, конечно же, в курсе дел и не упускает детей из поля своего зрения, ибо, чем более убогими будут копии people из поколения в поколение, тем легче можно будет ими управлять – лечение будет проходить проще.
Дети мешают. Им предпочитают домашних животных. Выйдите вечером на улицу в спальном районе Москвы, посмотрите, сколько приходится собачников и собачниц на одну молодую маму с коляской. И это еще без кошек и попугаев.
В наши дни people воспринимает беременность исключительно и только как наказание за несоблюдение мер безопасности при проведении полового акта. Для женщины-неудачницы (неудачники, losers – термин, рожденный people) беременность – это очень выигрышный способ привязать к себе удачливого и успешного мужчину, подняться в собственных и чужих глазах. Других положительных сторон в деторождении people не видит.
Из-за такого халатного отношения санаторного населения к продолжению рода, постепенно сворачиваются рекламные кампании со слоганами вроде “Для Вас и Ваших детей”. Тема детей и их будущего людям больших городов более не интересна, их интересует только собственное будущее. Их интересуют прежде всего собственные pleasure и prosperity, которым дети только мешают.
Неким компромиссным вариантом на этом фоне смотрится распространенная ныне формула жизненного поведения женщины – сделаю карьеру, вот тогда и рожу ребенка. На самом деле такая формула есть банальная оптимизация потребительского поведения в отношении детей как товара. Человек, планирующий свою жизнь подобным образом, просто пытается снизить риск, которому подвергнет вложенные в ребенка средства. Считается, что усиленно обхаживаемый ребенок, которому уделяют массу внимания, у которого всегда все есть, с большей вероятностью станет тем, чего от него хотят – воплощением prosperity своих родителей, примерным больным. То, что это вовсе не обязательно будет так доказано уже неоднократно, и именно поэтому дети нынче не в моде.
Современные мегаполисы – огромные пылесосы, высасывающие человеческую массу из провинций. Классический вариант городской семьи постиндустриальных людей-потребителей, с одним ребенком, означает, что, даже не учитывая нечастных случаев, катастроф и преступности, каждое новое поколение санаторных больных по численности в два раза меньше предыдущего. Причем уменьшается численность всех санаторных социальных прослоек.
В 2002 году в США было проведено исследование на тему: Сколько стоит вырастить ребенка до 17 лет? Результаты были опубликованы в интернете. Оказалось, что для семей с доходом от 65 800 долларов в год это будет стоить 249 180 долларов (около 22 процентов общего дохода за 17 лет), для семей с доходом от 39 100 до 65 800 – 170 460 (от 15 до 26 процентов дохода, в среднем - около 19), для семей с доходом до 39 100 – 124 800 (19 и менее процентов). Причины, вызвавшие к жизни такую ситуацию, можно обсуждать долго, но обсуждение это не относится к предмету книги непосредственно, поэтому обратимся к самой ситуации:
Сегодня санаторным семьям с большим доходом вырастить ребенка, который смог бы занять их место в общественной иерархии, труднее, чем семьям с меньшим доходом.
Именно этой формулой определяется движение человеческих потоков в санатории. Чтобы высший класс численно не уменьшался, в него постоянно, но в ограниченных количествах, должны вливаться люди, стоящие чуть ниже по социальной лестнице. Их пустые места занимают другие, напирающие снизу и так далее вплоть до индийцев и китайцев, приезжающих в санаторий на заработки.
Факт: до предела урбанизированный санаторий не может обойтись без вливания нового, постороннего, человеческого материала.
Унификация культуры, происходящая при глобальном капитализме, повышает мобильность населения, и вот уже турки обживают Германию, а индийцы – Англию. Постепенно, с примитивизацией всех культур, сведением их к одной, общечеловеческой, культурный барьер между людьми разных стран стирается, давая свободу великому переселению народов. И если прошлое переселение происходило с бесчисленными войнами, то это будет самым мирным и тихим из всех возможных. “Белые люди” вымирают по собственной инициативе, отдавая остальным свое жизненное пространство.
Европа, погрязшая в комфорте, не может закрыть свою экономику от притока чужих рабочих рук – ей нужны дворники и посудомойки, потому что ни один европеец дворником работать не пойдет – он просто обречен получить образование и, нацепив галстук, засесть в офис. Националистические движения в Европе, бросаясь громкими лозунгами, на самом деле не знают, что делать, оказавшись у власти. Их судьба сродни судьбе россиянских коммунистов образца 1996 года. Даже приди они к власти, они ничего бы не смогли изменить. Европеец, уложенный на койку санатория, может долго возмущаться тем, что кто-то там к нему в страну “понаехал”, но никогда не откажется от услуг понаехавших, точно так же, как и россиянин, которому крайне не симпатично построение коммунизма без колбасы и пива.
Однако, при всем при этом, Европа и США “держат руку на пульсе” миграционных потоков, регулируя их по мере надобности. К примеру, американцы, как всегда выжимая из любого события максимальную выгоду, весьма своеобразно использовали “события 11 сентября”, ужесточив условия въезда и пребывания в США сразу для всех эмигрантов из исламских стран. При том, что большую часть пресловутых угонщиков самолетов составляли саудиты, санкции коснулись представителей всех исламских стран.
Санаторное руководство, таким образом, достаточно гибко регулирует жизнь новых больных. Оно дробит группы своих новых граждан. Для них уже не их национальные вожди являются наивысшими авторитетами, нет. Наивысшими авторитетами для них становятся поп-звезды, celebrity, говорящие на универсальном языке, языке санатория, транквилиторов. Санаторий дробит этнические группы, переваривая их, делая управляемыми. Мусульманские диаспоры, сопротивлявшиеся растворению в санатории, получили урок – или стать менее мусульманскими, или потерять равные возможности с другими диаспорами эмигрантов, составляющими основу нового поколения технических специалистов. В случае усиления и объединения какой-либо другой диаспоры, она рискует получить такой же урок. Шпионами или террористами могут быть объявлены не только пакистанцы-мусульмане, но и индийцы, китайцы. Объявлены на таких же смехотворных основаниях. Санаторий опять будет действовать на своих новых больных при помощи каталки, заставленной баночками транквилизаторов. Больной должны проявлять лояльность, иначе врач откатит каталку от койки. Вместо концлагерного “лупить или не лупить кнутом” – санаторное “кормить или не кормить пряником”.
Отгородив себя от остального мира границами стран “золотого миллиарда”, санаторий провел черту между донором человеческого материала – Азией, Африкой и Южной Америкой, и акцептором – Европой и Соединенными Штатами. Страны, зажатые между двумя этими группами, заняли промежуточное положение. В них процесс идет в двух направлениях, как, например, в России. Все больше русских уезжает на запад, в Европу и США, но при этом все больше и больше людей переселяется в Россию с Кавказа и из Азии.
Конечно, страны-доноры и рады бы поставить у себя свои собственные пылесосы для населения, величественные громады мегаполисов, однако санаторий зорко следит за тем, чтобы этого не произошло при помощи санаторной экономики.
продолжение
http://www.livejournal.com/users/kenigti
Глава 3. Санаторная демография.
Тяга people санатория к демонстрации собственного prosperity привела, среди прочего, и к очень любопытной демографической ситуации. Несмотря на постоянный рост благосостояния среднестатистического больного, численность коренного санаторного населения сокращается. Жители крупного санаторного города не стремятся более иметь много детей, ибо в городе это отнюдь не такой прочный залог спокойной и обеспеченной старости, как в патриархальной провинции. Здесь взрослые менее уважаемы и почитаемы детьми, что влечет за собой ответную реакцию взрослых, которые в своих думах о будущем все более обращаются к пенсионным вкладам, нежели к родильным домам. Относительно стабильная общая экономическая ситуация в санаториях потворствует этому – человек не знает более надежного вложения денег, чем пенсионный фонд. А пенсионный фонд, в свою очередь, за счет тех преимуществ, которые ему обеспечивает принадлежность к санаторной надстройке над населением планеты, может дать своему вкладчику гарантию безбедной старости – начисляемый на пенсионный вклад процент достаточно велик для этого.
В то же время дети для people – очень рискованное вложение средств. Ребенка надо долго растить и воспитывать, тратить время (не говоря уже о денежных тратах), чтобы когда-нибудь продемонстрировать с его помощью свое prosperity, мимоходом (конечно же мимоходом) обмолвившись, что де ребенок учится в хорошей платной школе на одни пятерки. Но как знать, не побьет ли другой “демонстратор” этот козырь своей новой машиной или квартирой. К тому же потребительские качества ребенка, который ныне рассматривается people только как приспособление для демонстрации prosperity, как капиталовложение, при зачатии не очевидны. Чадо может заполучить тупоумную башку и скверный характер, что помешает родителям в будущем публично восхищаться своим творением, тогда как потребительские качества машин и квартир известны заранее и в деталях.
Дети очевидно мешают people санатория. Они мешают делать карьеру, “появляться в свете”, то есть накапливать и демонстрировать prosperity, а, следовательно, и получать pleasure. Они связывают супругов, делая развод делом долгим и трудным. В общем, дети мешают people жить. Мешают в первую очередь тем, что они, рано или поздно, вырастают, превращаясь в убогую копию своих родителей, ибо тем просто нечего сказать своим детям. Максимум на что их хватит – включить телевизор. Администрация, конечно же, в курсе дел и не упускает детей из поля своего зрения, ибо, чем более убогими будут копии people из поколения в поколение, тем легче можно будет ими управлять – лечение будет проходить проще.
Дети мешают. Им предпочитают домашних животных. Выйдите вечером на улицу в спальном районе Москвы, посмотрите, сколько приходится собачников и собачниц на одну молодую маму с коляской. И это еще без кошек и попугаев.
В наши дни people воспринимает беременность исключительно и только как наказание за несоблюдение мер безопасности при проведении полового акта. Для женщины-неудачницы (неудачники, losers – термин, рожденный people) беременность – это очень выигрышный способ привязать к себе удачливого и успешного мужчину, подняться в собственных и чужих глазах. Других положительных сторон в деторождении people не видит.
Из-за такого халатного отношения санаторного населения к продолжению рода, постепенно сворачиваются рекламные кампании со слоганами вроде “Для Вас и Ваших детей”. Тема детей и их будущего людям больших городов более не интересна, их интересует только собственное будущее. Их интересуют прежде всего собственные pleasure и prosperity, которым дети только мешают.
Неким компромиссным вариантом на этом фоне смотрится распространенная ныне формула жизненного поведения женщины – сделаю карьеру, вот тогда и рожу ребенка. На самом деле такая формула есть банальная оптимизация потребительского поведения в отношении детей как товара. Человек, планирующий свою жизнь подобным образом, просто пытается снизить риск, которому подвергнет вложенные в ребенка средства. Считается, что усиленно обхаживаемый ребенок, которому уделяют массу внимания, у которого всегда все есть, с большей вероятностью станет тем, чего от него хотят – воплощением prosperity своих родителей, примерным больным. То, что это вовсе не обязательно будет так доказано уже неоднократно, и именно поэтому дети нынче не в моде.
Современные мегаполисы – огромные пылесосы, высасывающие человеческую массу из провинций. Классический вариант городской семьи постиндустриальных людей-потребителей, с одним ребенком, означает, что, даже не учитывая нечастных случаев, катастроф и преступности, каждое новое поколение санаторных больных по численности в два раза меньше предыдущего. Причем уменьшается численность всех санаторных социальных прослоек.
В 2002 году в США было проведено исследование на тему: Сколько стоит вырастить ребенка до 17 лет? Результаты были опубликованы в интернете. Оказалось, что для семей с доходом от 65 800 долларов в год это будет стоить 249 180 долларов (около 22 процентов общего дохода за 17 лет), для семей с доходом от 39 100 до 65 800 – 170 460 (от 15 до 26 процентов дохода, в среднем - около 19), для семей с доходом до 39 100 – 124 800 (19 и менее процентов). Причины, вызвавшие к жизни такую ситуацию, можно обсуждать долго, но обсуждение это не относится к предмету книги непосредственно, поэтому обратимся к самой ситуации:
Сегодня санаторным семьям с большим доходом вырастить ребенка, который смог бы занять их место в общественной иерархии, труднее, чем семьям с меньшим доходом.
Именно этой формулой определяется движение человеческих потоков в санатории. Чтобы высший класс численно не уменьшался, в него постоянно, но в ограниченных количествах, должны вливаться люди, стоящие чуть ниже по социальной лестнице. Их пустые места занимают другие, напирающие снизу и так далее вплоть до индийцев и китайцев, приезжающих в санаторий на заработки.
Факт: до предела урбанизированный санаторий не может обойтись без вливания нового, постороннего, человеческого материала.
Унификация культуры, происходящая при глобальном капитализме, повышает мобильность населения, и вот уже турки обживают Германию, а индийцы – Англию. Постепенно, с примитивизацией всех культур, сведением их к одной, общечеловеческой, культурный барьер между людьми разных стран стирается, давая свободу великому переселению народов. И если прошлое переселение происходило с бесчисленными войнами, то это будет самым мирным и тихим из всех возможных. “Белые люди” вымирают по собственной инициативе, отдавая остальным свое жизненное пространство.
Европа, погрязшая в комфорте, не может закрыть свою экономику от притока чужих рабочих рук – ей нужны дворники и посудомойки, потому что ни один европеец дворником работать не пойдет – он просто обречен получить образование и, нацепив галстук, засесть в офис. Националистические движения в Европе, бросаясь громкими лозунгами, на самом деле не знают, что делать, оказавшись у власти. Их судьба сродни судьбе россиянских коммунистов образца 1996 года. Даже приди они к власти, они ничего бы не смогли изменить. Европеец, уложенный на койку санатория, может долго возмущаться тем, что кто-то там к нему в страну “понаехал”, но никогда не откажется от услуг понаехавших, точно так же, как и россиянин, которому крайне не симпатично построение коммунизма без колбасы и пива.
Однако, при всем при этом, Европа и США “держат руку на пульсе” миграционных потоков, регулируя их по мере надобности. К примеру, американцы, как всегда выжимая из любого события максимальную выгоду, весьма своеобразно использовали “события 11 сентября”, ужесточив условия въезда и пребывания в США сразу для всех эмигрантов из исламских стран. При том, что большую часть пресловутых угонщиков самолетов составляли саудиты, санкции коснулись представителей всех исламских стран.
Санаторное руководство, таким образом, достаточно гибко регулирует жизнь новых больных. Оно дробит группы своих новых граждан. Для них уже не их национальные вожди являются наивысшими авторитетами, нет. Наивысшими авторитетами для них становятся поп-звезды, celebrity, говорящие на универсальном языке, языке санатория, транквилиторов. Санаторий дробит этнические группы, переваривая их, делая управляемыми. Мусульманские диаспоры, сопротивлявшиеся растворению в санатории, получили урок – или стать менее мусульманскими, или потерять равные возможности с другими диаспорами эмигрантов, составляющими основу нового поколения технических специалистов. В случае усиления и объединения какой-либо другой диаспоры, она рискует получить такой же урок. Шпионами или террористами могут быть объявлены не только пакистанцы-мусульмане, но и индийцы, китайцы. Объявлены на таких же смехотворных основаниях. Санаторий опять будет действовать на своих новых больных при помощи каталки, заставленной баночками транквилизаторов. Больной должны проявлять лояльность, иначе врач откатит каталку от койки. Вместо концлагерного “лупить или не лупить кнутом” – санаторное “кормить или не кормить пряником”.
Отгородив себя от остального мира границами стран “золотого миллиарда”, санаторий провел черту между донором человеческого материала – Азией, Африкой и Южной Америкой, и акцептором – Европой и Соединенными Штатами. Страны, зажатые между двумя этими группами, заняли промежуточное положение. В них процесс идет в двух направлениях, как, например, в России. Все больше русских уезжает на запад, в Европу и США, но при этом все больше и больше людей переселяется в Россию с Кавказа и из Азии.
Конечно, страны-доноры и рады бы поставить у себя свои собственные пылесосы для населения, величественные громады мегаполисов, однако санаторий зорко следит за тем, чтобы этого не произошло при помощи санаторной экономики.
продолжение
http://www.livejournal.com/users/kenigti
