|
|
Пишет kermanich (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} kermanich)@ 2008-07-04 14:07:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
| Музыка: | public enemy/ so whatcha gonna do now? |
Замок на качелях
Площадка строгого режима
В нашем спальном районе много детей. Здесь есть «социальные» дома с квартирами, которые получали в кредит молодые и многодетные семьи. А семейные люди из провинции, как-то добывшие деньги на собственное жилье, также обычно селятся тут, на окраине, – а не в сверхдорогом центре.
Район, где, кроме писка автомобильных сигнализаций и пьяных песен возле «генделика», звучит детский смех, всегда кажется живым и теплым. Однако детям негде играть среди здешних бетонных дворов, натыканных всюду паркингов, руин недостроенного детсада, школы, и поросших сорняком пустырей. Есть только озеро возле мусоросжигательного завода, которое недавно хотели засыпать застройщики. И детские площадки, построенные силами самих жильцов. С утра, когда родители выводят на прогулку малышей – пока солнце еще не стало для них слишком жарким – здесь играют десятки ребят, а к вечеру их становится еще больше, хотя в этот момент район часто задыхается от испарений коллекторной станции.
Район, где, кроме писка автомобильных сигнализаций и пьяных песен возле «генделика», звучит детский смех, всегда кажется живым и теплым. Однако детям негде играть среди здешних бетонных дворов, натыканных всюду паркингов, руин недостроенного детсада, школы, и поросших сорняком пустырей. Есть только озеро возле мусоросжигательного завода, которое недавно хотели засыпать застройщики. И детские площадки, построенные силами самих жильцов. С утра, когда родители выводят на прогулку малышей – пока солнце еще не стало для них слишком жарким – здесь играют десятки ребят, а к вечеру их становится еще больше, хотя в этот момент район часто задыхается от испарений коллекторной станции.
И лишь некоторые площадки, обнесенные высоким забором, стоят закрытыми и пустыми. На одной из них владельцы заперли не только на входную калитку, но даже на детские качели, сцепив их друг с другом большим железным замком.
Проходя мимо, я ловлю себя на том, что, пожалуй, не видел более дикой и нелепой картины. Даже ржавые качели в брошенном городе Припять смотрелись куда естественней – казалось, что они только что покинуты игравшими здесь людьми. А эти – закрытые на замок, выглядели такими мертвыми, будто на них никогда не катался никто, кроме окраинных сквозняков.
Я разговаривал с жителями дома, которым принадлежит эта мертвая площадка. Сначала они говорили, что закрыли ее от бомжей – но взрослый человек легко перелезет через невысокий забор, а детские качели не вызовут у бездомных людей ни малейшего интереса. Потом мне честно сказали, что площадку строили «для своих детей».
– И вы можете играть с ними на этой площадке, когда другие ребята смотрят на вас из-за решетки? Какими вырастут здесь ваши отпрыски?, – спросил тогда я, – но ответом на мой вопрос был звук ключа, которым запирали ее ворота – от соседских малышей из собственного двора.
В нашем районе уже появилось три частных игровых вольера, и один из них уже заслужил в народе характерную кличку «площадка строго режима». Отрадно, что большинство домов по прежнему открывает построенные ими качели и карусели для всех ребят, не разделяя их на «своих» и «чужих». Но это не спасает положения: в спальных кварталах не хватает спортивных площадок, и почти нет детских кружков и секций, которые стали бы альтернативой подворотням и пустырям.
Ну что же – на пустырях, среди сорняков, нередко вырастают очень неплохие люди. И надо думать, они уже не будут вешать замки на детские качели.
