Люби его таким, какой он есть
Национальная солидарность – это, прежде всего, вопрос доверия. Когда представители нации начинают в массе доверять друг другу, то проблемы с самоорганизацией исчезают.

Но чтобы иметь начальный бонус доверия, нужно иметь спонтанную «нутряную» симпатию, любовь к своему ближнему. «Я его пока не знаю, но он похож на меня – и этого достаточно, чтобы для начала относиться к нему хорошо, с симпатией».

В своем ближнем мы любим, прежде всего, наше собственное отражение, наше сходство с ним. Как уникальную личность себя любят все психически здоровые люди, с этим проблем нет. А надо любить еще и свой «типаж», «эйдос». Надо любить себя не только как личность, но и как русского. И тогда ближнего ты тоже будешь способен любить как русского.

Таким образом, национальная солидарность упирается в любовь к самому себе как к «национальному типу», как к выражению «русского эйдоса». Это и отличает солидарную нацию типа поляков от разобщенной, типа русских. - «Я люблю себя как поляка – и поэтому мы, поляки, Польшу в обиду не дадим». Или подробнее: «Я люблю себя как поляка, я люблю польский эйдос, поэтому я люблю и ближнего как поляка, поэтому мне легче ему доверять, поэтому нам легко сорганизоваться для солидарных действий».

Ненависть к чужаку – гораздо менее эффективный мотив для солидарности, чем любовь. «Кондопоги» вспыхивают и гаснут, а ничего по сути не меняется. Вспышка ненависти проходит, а разобщенность остается, потому что нет доверия, а доверия нет – потому что нет любви к ближнему, а любви к ближнему нет, потому что нет любви к самому себе как к национальному типу, нет любви к заключенному в себе русскому эйдосу. (Систематически на эту тему пишет dm-krylov@lj)

Любить национальный тип нужно не потому, что «он этого объективно заслуживает», а потому, что он – русский. Ошибаются те, кто пытается основать национализм на самопрезрении, на чувстве неполноценности русских. Эти люди, думая «перевоспитать русских во что-то приличное», на самом деле подрывают фундамент эйдетической («нутряной») национальной солидарности. Реально они работают против национализма.

Типичная реакция такого «перевоспитателя» на сказанное выше: «Идиот призывает нас любить русских бомжей, алкашей, чикатил. Вот я и фотографии принес для смеха: смотрите, лежит пьяный в луже, любите его». И человек сразу же себя выдает. – А никто тебя и не просил любить «алкашей и чикатил». Ты хотя бы среднего русского полюби в его «русскости». - Но у него в голове образ «русского», «русский эйдос» связан не с лучшим и даже не со средним русским (обычный городской житель, который работает, заботится о семье), а именно с отбросами нации: с бомжами, алкашами, гадящими в лифтах и т.п. Такой человек, несмотря на свой «дискурс», на уровне психики является не «националистом», а «чужаком». И люди это безотчетно понимают. Поэтому его организационные усилия большинством нации будут отторгаться.

Поэтому так интересен случай с Агафоновым: многие люди просто выдали свою «подноготную». Агафонова как уникальную личность любить, возможно, и не за что. Но как типаж он вполне русский (даже если и не «чисто» русский): высокий, веселый, добродушный, немного развязный в подпитии, немного аутист, парит в облаках, – не обратил внимания, с кем связался. И «наказали» его именно за эти русские черты. Наказан в данном случае не Агафонов как индивид, а русский эйдос, который в нем проявился. В этом смысле символична фамилия, образованная от греческого имени Ἀγάθων (добро, благо).

Русский, не больной самоненавистью, должен был почувствовать солидарность если не с самим Агафоновым, то с поруганным в его лице русским эйдосом. Люди не поняли, что их незаметно протестировали на «детекторе лжи», позволяющем увидеть всю их «подноготную». Сейчас, пока они не очухались, самое время пробежаться по сайтам различных деятелей и организаций и «переписать в блокнотик» характерную реакцию. Это знание в скором времени может оказаться ценным: будет понятно, кому можно доверять, а кому нельзя доверять. На кого можно делать ставку – а с кем лучше не связываться.