социологическое
Одной из самых хитроумных затей, которые были провёрнуты нашими либерастами, было то, что они уничтожили всякую надежду на российский "капитализм".

Как ни странно, но конец "перестройки", с его ублюдочным "кооперативным движением" и прочими прелестями, был временем бесконечно большей "экономической свободы", чем то, что настало после девяноста первого. Этой самой экономической свободы - в том, примитивно-перестроечном смысле слова, типа чтобы дали торговать помидорами и шить шубы, и за это не били и не отнимали деньги - хотели, реально, миллионы людей. Все думали: ну вот сейчас добьют коммуняк, пусть даже с большими потерями, потом всё отстроим. Зато без дураков-начальников, ментов, и всякой гадости. После чего мы пойдём шить шубы, печатать книжки, и делать в наших лабораториях какие-нибудь "лазеры-шмазеры". И станем круче всех. Потому что руки из нужного места растут, просто по этим рукам всегда били.

Получилось совсем иное.

Прежде всего, либералы пресекли всякое подобие "честной конкуренции". По рукам ударили со страшной силой, причём с двух сторон. С одной, наше "реформаторское правительство" сделало всякое честное частное занятие практически невозможным без каких-то титанических усилий по "налаживанию отношений" с чиновниками, число коих возросло неимоверно (при совке их было куда меньше). С другой - были специально выращены, оснащены и пущены в дело бандюки, в основном - "нацмены". Это было именно сознательной государственной политикой (главным моментом которой было почти официальное прекращение государством функций исполнения правосудия: убивать стало можно, все серьёзные преступления стали "нераскрываемыми по определению", судебная система под предлогом "демократизации" стала работать на бандитов - не на конкретных, а "как на класс", и т.п.)

Всякая продуктивная деятельность была де факто запрещена. Единственное, что было делать разрешено - это продавать Родину. Причём к этому единственному занятию старались подключить буквально всех и каждого, пусть даже по мелочи. Когда по всей стране открылись пункты скупки цветмета, куда можно было принести "любую медную вещь", и это без вопросов принималось - ну, о чём ещё можно говорить? К этому пригласили всех. "Ломай и тащи" - вот единственная форма обогащения, которая была доступна даже бомжу. Цель была единственная - скорее сломать в "этой стране" всё что можно. Ещё можно было убивать и торговать пиздой: убийца и проститутка (то есть , извините, Киллер и Путана) заняли место рабочего и колхозницы. Я даже воображал себе памятник этим деятелям новой эпохи: Киллер поднимает вверх орудие труда, а Путана надевает на ствол презерватив.

Но за самим процессом ломания и разграбления надо было приглядывать - чтобы русские люди не начали делать чего-нибудь полезного для себя хотя бы из поломанного и раскраденного. Для этой цели были назначены грабежмейстеры, то есть "олигархи". Они были именно что назначены сверху, то есть всякий "богатый чел" в этой стране есть самое обычное начальство, как это народ и понимает. Никто из них ничего не "заработал": деньги были "выписаны по ведомости", или, в чуть более сложном варианте, слиты через какую-нибудь несложную бумажную конструкцию. Типа - "мы на тебя заводик приватизируем".

Всё это делалось и делается, разумеется, под разговоры о каком-то "рынке". А рынок у нас простой. Подходит чёрный к русскому. "Шо у тэбя в мэшке? Картошька? Дай суда. Вот тэбэ рюп. И скажы спасыбо, шо не убыли, да-а." А мешок - "на рынок", ага. Остальное - примерно по той же схеме, но в увеличенном масштабе. Ну и сверху - "решают вопросы". "Хороший у мужика бизнес. Что делать будем? - Обанкротим, шеф? - А, сложно, возиться надо. Давай так заберём. - Давай. Пошли ребят." "Делов-то."

В этом смысле какой-нибудь КПРФ (если бы это была действительно "партия, стремящаяся к власти", а не - - -) было бы логично прописать в своей программе пообещать "нэп". Это очень актуальный лозунг, ага.

)(