Национальное чувство и национализм как институт
Разговаривал вчера с olshansky@lj о национализме (русском и вообще).

Некоторые соображения по ходу дела.

Люди довольно часто путают "национальное чувство" с национализмом.

Национальное чувство - это именно что чувство. "Наших бьют". "Антисемиты". "За державу обидно". И так далее. Если его нет, то "не о чем разговаривать" (нация кончилась), но его наличие само по себе ещё ничего не даёт. "Ну и обидно". "Обидно" - это как "больно": хорошего мало, а приходится терпеть, ибо "ничего не поделаешь".

Национализм - это институт. Это система действий, приводимых в движение национальным чувством и одобряемых и поддерживаемых обществом. То есть это то, что будут делать люди, охваченные "национальным чувством". Причём делать - вместе, понимая, что делаем.

Действия могут быть самыми разными. Еврей, хлопочущий за другого еврея, ему лично совершенно несимпатичного. Толпа кавказцев, убивающих русского. Официантка в рижском кафе, не понимающая "оккупантского языка" и плюющая в кофе "оккупанту". Это всё разные формы национализма в действии*.

При этом высокий национализм обязательно предполагает систему принуждения к "национальному действию" ("идём все, не отсидишься") и систему наказания для отступников.

Теперь о русских. Национальное чувство у них есть. "За державу обидно", "нас унизили" - эти чувства русские люди испытывают. Но нет русского национализма как системы действий. То есть - "что делать". Отдельные импровизации, конечно, имеют место - но это именно что импровизации, обычно срывающиеся именно из-за отсутствия разделяемой всеми схемы действий, а главное - системы наказаний за уклонение от неё.

Посему национализм как институт надо не "разжигать" (разжигают именно чувства), а строить. Как флот строят. "Есть нации с флотом, есть нации без флота". Националистами стать - как построить "крейсера и линкоры". Сложная, долгая, тяжёлая работа.

Теперь о "государственности" русского национализма. В ситуации "сильного государства" единственным доступным для русских действием была жалоба наверх: "написать письмо", "крикнуть Слово и Дело". На худой конец - "сказать Правду в лицо Начальнику, а там будь что будет".

Эти механизмы работали, пока начальство жалобщиков слушало. Но современное антирусское государство на русские жалобы реагирует однозначно: "а, запищали - хорошо! так сюда же ещё и надавим". (Типа: "ах у вас батареи холодные? - щас ещё и свет отключим", "устроим Приморье, приморим русачков".)

Сообразив, что "тут ещё и плакать нельзя", русские замолчали вовсе. "Тише сиди - а то ещё хуже будет"**.

Других же форм национальной консолидации русские не выработали.

А надо. "Хошь ни хошь - а придётся".

______________________________
* Довесок. Разумеется, приведённые примеры - "отрицательные", и даже не самые характерные. Но они, по крайней мере, заметны. Настоящая работа национализма - например, протекции своим и оттеснение чужих, национальная благотворительность, создание национальной версии истории и т.п. - не столь зрелищна.

** Тоже, надо сказать, "архетипическая ситуация". На деревню напали татары, режут, жгут. Мамка с малыми детьми сидит в подполе ни жива ни мертва, детишкам рты зажимает: "не кричите - найдут, поругаются, убьют". "И ведь правда"

)(