Ана Бландиана
- Здравствуй!
- Здравствуй!
- Как живёшь?
- Ничего. А ты?
- Не худо.
- Заходи, звони. Ждать буду.
– Да зайду, если зовёшь.

Ты ушёл, а я остался
Вспомнил детство, юность я
Иногда с тобою дрался…
Были мы с тобой друзья.

- Здравствуй!
- Здравствуй!
- Как живёшь?
- Ничего. А ты?
- Не худо.

Не напишешь, не зайдёшь,
Да и я звонить не буду.

* * *
Как в пуританских обществах существует нетерпимость людей нравственных к тем, кто преступает законы морали, так в коррумпированных - нетерпимость порока к тем, кто ему не поддается.

* * *
Ответ девушки за стеклом, у которой я в среду заказала справку и спросила, когда будет готово: «Завтра уже четверг, пятница - короткий день, суббота-воскресенье выходные, понедельник - ужас что за день. Во вторник приходите».

* * *
По прошествии лет на фотопленке все цвета превращаются в розовый, как если бы сама техника конкурировала с идеализацией прошлого.

* * *
Соседка Мита принесла мне в подарок пару головок сыра. На мои протесты она возразила, вдруг посерьезнев, почти враждебно: «А моим покойникам что ж прикажешь - голодать? Моя бедная мать куска не доедает в могилке!» Она не шутила, тут было не суеверие, не исполнение обычая, а что-то абсолютно осязаемое, как если бы прямо и непосредственно сыр, который она даст мне, накормит ее мать, которой давно голодно в могиле. Ее вера не была разбавлена метафизикой, а оставалась плотной, материальной, такой категоричной, что даже смерть не переходила в область трансцендентного.

* * *
Нежность, как и нервы, как и страдание, может надоесть. Счастье, неконвертируемое в дело, не превращенное во что-то, счастье в чистом виде, невоплощенное, утомительно и даже ядоносно. У понятия «медовый месяц» нет множественного числа не потому, что зло мира и тяготы жизни не дают ему продлиться, а потому, что внутренние ресурсы счастья ограничены и, при его избытке, токсичны. Сплин высшего класса, повторяемый на всех ступенях цивилизации, как и меланхолия общества потребления, переводят эту истину с уровня психологии на уровень истории. У нас есть душевный лимит не только на страдание, но и - еще более урезанный - на счастье. Душе хорошо, только когда состояния чередуются, когда ее прибивает то одному, то к другому берегу.

* * *
По прошествии лет на фотопленке все цвета превращаются в розовый, как если бы сама техника конкурировала с идеализацией прошлого.

* * *
«Сенека, кончающий с собой в бане» - называется картина Рубенса, на которой изображен старик, опустивший ноги в таз. В первую минуту наступает недоумение, и ты думаешь, что тут какая-то ошибка, потом понимаешь, что в бесконечно большей степени, чем смерть римского стоика, холст выражает представление европейца XVII века о том, что такое баня.

* * *
Первобытные народы никогда не были уверены, что за зимой последует весна; опыт предыдущих лет ничего не значил, поскольку самоуправство богов могло повернуть все по-своему. Когда под Новый год ходишь в легком плаще, а летом из-за насморка пьешь горячий чай, начинаешь задумываться, не слишком ли мы уверены в себе и в совершенном, не допускающем погрешности, механизме природы.

* * *
Меня учили, что океан очень большой,
Но что это значит - очень большой?
Мне говорили, что над нами
Звёзды,
Но не сказали,
Что это значит.
Разве мы поймём когда-нибудь
То внимание,
С каким неподвижные глаза птиц
Смотрят на нас?
Разве узнают когда-нибудь цикады,
Почему мы, очарованные,
Слушаем их,
Не понимая, что они говорят?