Изъ жизни бѣлыхъ полицейскихъ (черный юморъ)
Вынесено изъ подзамочнаго комментарiя.

"Бѣлый американскiй полицейскiй застрѣлилъ безоружнаго чернокожаго подростка

Ѣхалъ какъ-то разъ бѣлый полицейскiй Джо вечеромъ по Нью-Iорку и думалъ, "Что-то сегодня день скучный. Никого пока не застрѣлилъ... Гдѣ-бы эдакъ найти хоть безоружныхъ подростковъ, что-ли?..." Онъ включилъ свое радiо и набралъ напарника. "Эй, Питъ... У меня сегодня до сихъ поръ сухой день... Не подскажешь, въ какомъ кварталѣ можно по приколу стволъ размочить?" Верзила Питъ не подвелъ. "Эй, тамъ, Джо... не дрейфь", послышался развязный голосъ Пита сквозь трескъ помѣхъ. "Рули въ Квинзъ, уголъ семьдесятъ третьей улицы... Тамъ сейчасъ школьники послѣ уроковъ помогаютъ бабушкамъ, типа, переходить дорогу." Питъ хохотнулъ. "Они всѣ безоружные, это вѣрнякъ."

Джо врубилъ сирену, нажалъ на акселераторъ, и вотъ онъ уже въ центрѣ Квинзъ. Такъ и есть - стайка негритянскихъ мальчугановъ, всѣ въ аккуратныхъ бѣлыхъ рубашкахъ, заправленныхъ въ выглаженныя брюки, и дѣвочекъ въ бѣлыхъ фартучкахъ, только что съ уроковъ. Одинъ чернокожiй мальчикъ помогалъ пожилой негритянкѣ грузить сумки съ покупками въ машину. "Черномазые скоты...", подумалъ Джо и грязно выругался. "Одѣлись въ бѣлое и воображаете, что стали людьми... Сейчасъ узнаете себѣ цѣну..." Онъ вынулъ автоматическiй пистолетъ-пулеметъ, поставленный на одиночные, прiоткрылъ окно крузера и заревѣлъ: "Вонъ отсюда, твари!"... Всѣ бросились въ рассыпную. Лишь одинъ, довольно хилый негритенокъ съ уродливо вывернутыми губами отсталъ, запутавшись въ шнуркахъ кроссовокъ. Джо съ облегченiемъ навелъ на него мушку и трижды выстрѣлилъ. День удался...

Израильская полицiя застрѣлила безоружную палестинскую дѣвушку

Въ Эйлатѣ въ этотъ день, какъ обычно, стояла удушливая жара. Полицейскихъ въ нарядѣ на перекресткѣ улицы Лосъ-Анжелесъ и Шахамонъ было двое. Бен-Цви Шапиро, офицеръ среднихъ лѣтъ съ тяжелымъ взглядомъ и обвѣтреннымъ лицомъ, и Урiэль Залмановичъ, молодой горбоносый парень, напряженно всматривались въ мирно гуляющую толпу молодежи. "Палестинцы на видъ такiе-же, какъ мы", тихо наставлялъ Залмановича Шапиро. "У нихъ такiе-же волосы и глаза, такой-же цвѣтъ кожи, но..." Шапиро передернулъ затворъ "Узи" и сплюнулъ. "Помни, всегда помни - это не люди, это враги, грязные твари... Они презираютъ наши святыни, богохульствуютъ, живутъ не по Закону Моисея... И мы должны ихъ всѣхъ застрѣлить." Залмановичъ вздрогнулъ. "А какъ... какъ понять, что передъ тобой... палестинецъ?" спросилъ онъ. Ему было нелегко выговорить это ненавистное слово. "Ну... это приходитъ съ опытомъ," глядя куда-то вбокъ, проговорилъ Шапиро. "Сегодня, ты смотришь на меня и дѣлаешь какъ я." - "Есть, сэръ", четко отвѣтилъ Залмановичъ....

Шапиро вдругъ напрягся. Чутье профессiональнаго сыщика подсказывало ему, что вотъ эта... да... вотъ эта миловидная дѣвушка въ короткихъ белыхъ шортикахъ и ярко-желтомъ топикѣ, весело болтающая съ подружкой, - вотъ онѣ переходятъ улицу... все ближе... "Урiель, на заходъ", резко шепнулъ Шапиро. "Вотъ она, въ желтомъ..." Оба полицейскихъ быстро двинули къ группѣ подростковъ. "Ни съ мѣста, мразь!" заоралъ Шапиро. Ошарашенная дѣвушка застыла, испуганно глядя на жуткiя фигуры въ камуфляжѣ, какъ-будто изъ-подъ земли выросшiя передъ ней.

"Это конецъ", съ ужасомъ подумала Газали. "Ахмадъ былъ правъ - евреи это чудовища, которыхъ кормятъ американскiе банкиры, они не имѣютъ права..." Но Урiель уже держалъ ее на прицѣлѣ своего табельнаго пистолета. "Брось оружiе", крикнулъ онъ, хотя прекрасно видѣлъ, что она безоружна, и разрядилъ въ Газали всю обойму...

Шапиро и Залмановичъ молча возвращались въ участокъ, не смотря другъ на друга. На юномъ лицѣ Залмановича намѣтилась первая складка. "Это мой долгъ", повторялъ онъ про себя. "Это мой долгъ. Они не люди. Это мой долгъ..."