Война и свобода слова
Прослушавъ интервью Бориса Вишневскаго, я обратилъ вниманiе на интересное противорѣчiе между широко популярной сегодня на Западѣ точкой зрѣнiя - недопустимости призывовъ къ геноциду - и реальностью мiра, въ которомъ силовое противостоянiе разныхъ странъ по-прежнему играетъ важную роль (такъ называемый "мiръ сражающихся нацiй" по Сергѣю Морозову).

Въ современномъ "условно западномъ" мiрѣ запрѣщена пропаганда насилiя и убiйства по нацiональному признаку. На первый взглядъ это правильно и справедливо. Строго осуждая призывы Антона Носика бомбить Сирiю, Вишневскiй ссылается на Международный пактъ о гражданскихъ и политическихъ правахъ, статья 20 котораго запрѣщаетъ пропаганду войны, насилiя или дискриминацiи по нацiональному признаку, и трактуетъ его, въ частности, какъ запрѣщенiе призывать къ насилiю въ отношенiи жителей такой-то страны. Логически это вѣрно - жители, скажемъ, Канады суть "канадцы", и призывать къ войнѣ противъ Канады значитъ призывать къ "насилiю по отношенiю къ канадцамъ", т.е. къ насилiю по нацiональному признаку. То-же относится къ Сирiи и къ любой другой странѣ. Кто призываетъ "убивать канадцевъ" или "сирiйцевъ", вродѣ какъ призываетъ къ "геноциду".

Противорѣчiе заключается въ томъ, что фактически мы вообще запрѣщаемъ себѣ вести обычную войну въ томъ смыслѣ, въ которомъ человѣчество понимаетъ терминъ "война" - какъ организованное насилiе, сопряженное съ убiйствами, въ отношенiи жителей той или иной страны, съ цѣлью принудить эту страну къ желаемымъ политическимъ рѣшенiямъ. Мы запрѣщаемъ любые призывы начать или продолжать такую войну съ любой страной, внѣ зависимости отъ какихъ-либо обстоятельствъ. Даже обсужденiе плановъ такой войны или просто высказыванiе о том, что война противъ такой-то страны можетъ дать положительный результатъ, уже можно интерпретировать какъ призывъ къ насилiю по нацiональному признаку.

Поэтому современная война съ "западной" стороны обязана выглядѣть какъ ограниченное военное вмѣшательство съ узко поставленной цѣлью - уничтожить тотъ или иной военный объектъ или воинскую часть противника. Жертвы среди "мирнаго гражданскаго насѣленiя" не допускаются, невзирая на любыя обстоятельства (напримѣръ, невзирая на широкую поддержку и участiе "мирнаго насѣленiя" въ терактахъ противъ "западной" стороны).

Однако, не всѣ страны приняли на себя такое обязательство - вести всегда лишь "ограниченную войну". Поэтому мы оказываемся въ ситуацiи, когда мы сами себѣ запрѣтили вести войну обычнымъ образомъ - въ то время какъ другiе страны легко могутъ начать вести противъ насъ войну какъ угодно масштабно, могутъ уничтожать гражданскiе объекты или вести дѣйствiя противъ гражданскихъ лицъ. И, естественно, они это дѣлаютъ (атакуютъ гражданскiе объекты и гражданскихъ лицъ). Въ настоящее время такiя войны ведутся въ основномъ противъ "незападныхъ" странъ, хотя есть и исключенiя.

Такая ситуацiя въ чемъ-то аналогична конфронтацiи полицейскаго и преступника въ типичной "условно западной" странѣ. Преступникъ можетъ нападать на полицейскаго и причинять ему вредъ или даже пытаться убить его, но полицейскiй все равно обязанъ ограничить свои дѣйствiя лишь "необходимымъ" уровнемъ насилiя. Полицейскаго будутъ судить, если есть подозрѣнiе, что примѣненный уровень полицейскаго насилiя былъ "выше необходимости".

Такое положенiе вещей можно оправдать лишь подавляющiмъ перевѣсомъ силы полицейскаго по отношенiю къ преступнику. Обычно это обезпечивается тѣмъ, что полицейскiй является хорошо вооруженнымъ и обученнымъ воиномъ, а также тѣмъ, что полицейскихъ много и они всѣ дѣйствуютъ сообща противъ преступника. Если перевѣса силы нѣтъ, то ограниченiе уровня насилiя полицейскихъ не позволитъ имъ задерживать преступниковъ и просто обезсмыслитъ всю ихъ работу. Обратимъ вниманiе на то, что уровень насилiя полицейскихъ регулируется въ зависимости отъ обстоятельствъ каждаго конкретнаго инцидента. Эти обстоятельства подробно разсматриваются, если дѣло дошло до судебнаго разбирательства.

По аналогiи, "западное" государство сможетъ эффективно противостоять врагу въ рамкахъ современной парадигмы "ограниченной войны", только если у него есть подавляющiй перевѣсъ военной или иной силы, который позволяетъ эффективно сдерживать военную агрессiю противника, не прибѣгая къ прямымъ атакамъ противъ "мирнаго гражданскаго насѣленiя". (Вмѣсто военной силы можно использовать экономическое или политическое давленiе.) Однако, перевѣсъ силы есть количественный критерiй, а ограниченность войны - абсолютное требованiе, т.к. въ принятыхъ "декларацiяхъ правъ" ничего не говорится о томъ, при какихъ условiяхъ уже станетъ допустимо обсуждать планы атаки гражданскихъ объектовъ или гражданскаго насѣленiя. Само обсужденiе этихъ условiй въ сегодняшемъ политическомъ климатѣ не допускается - это "призывы къ насилiю по нацiональному признаку". Въ этомъ состоитъ внутреннее противорѣчiе современной широко распространенной политической позицiи въ отношенiи войны.