От меткой цитаты из Ленина падал убитым оппонент. Неожиданная цитата из Энгельса могла украсить праздничный стол. Молодой Маркс оправдывал любую реформу, а поздним Ильичем можно было отвинчивать гайки. Точная ссылка спасала от ссылки.

Порой цитата говорила больше, нежели вся речь. Если есть опасность непонимания, например старыми партийцами нового курса, вложи свою мысль в уста классика — и твои враги не посмеют даже шелохнуться. Цитата может стать намеком, например на то, кто теперь у революции враг, где искать перегибы и сколько с точностью до минуты может длиться головокружение от успехов. Добрым словом можно добиться многого. Но добрым словом и цитатой — еще больше.

Цитата не только оправдывала слова, но также позволяла их разбавить, сделать речевую паузу, увеличить объем речи — особенно, когда долгая речь как долгий тост: за все хорошее против всего плохого. Цитатами из классиков была вымощена вдруг оборвавшаяся на полпути дорога в коммунизм.

Чем больше цитат — тем более обоснованной выглядела речь, тем она была ближе парадоксальным образом к реальности. Ведь в советском мире слова опережали дела, а чтобы дела делались — нужна была руководящая роль партии. Чем больше цитат — тем весомее слова, и тем больше оснований претворять решения очередного съезда в жизнь. Спекулятивный реализм речей советских генсеков создавался искусной расстановкой кавычек.

https://centerforpoliticsanalysis.ru/position/read/id/aleksej-losev-i-osobennosti-natsionalnogo-spichrajta