наш смешной экипаж, что застрял посреди илиады,
вертит лунным ключом все четыре мельницы ада.
мы стираем машинный пот на суставах крыльев,
кто из нас был пилот, кто связной, кто герой
и зачем мы были?
вот мой старенький бог - он застрял посреди одиссеи,
вот мой кот, он кастрат и немного считать умеет,
это - бланки трагедий - заполнить строго по форме,
вот мой змей и мой тополь, чьи в небо врастают корни.
я сижу и смотрю отраженья в тарелке с кашей:
сталинградская битва - все наши убили наших,
плачет бледный архангел с любовью к трем апельсинам -
он застрял где-то между корнелем и жаном расином.
я сижу и смотрю, как во мне умирают звезды:
Supernova, Cвязной, и Герой, и Пилот -
очень поздно -
наш смешной экипаж стал бессменным и сотнеголовым,
мы бесславно висим где-то между
Словом и Словом.