в этих долгих полях наше время стремится к нулю
голоногий и злой, я в сачок самолеты ловлю
обгорелые плечи и липкий крыжовенный сок
я бесстрашный разведчик, веселый и меткий стрелок
слишком длинные склоны и сутки слишком длинны
охуевший под скрип целлулоидной детской весны
я узнал животом про пустырную мягкую пыль
как темнеет от ярости мясо и слепит ковыль
воздух рвется от лая
над мелом июльских дорог
каждый день, умирая,
останусь собакин твой бог
угасающей радужкой в небо
только вперед
где смеется стеклянным крылом
стрекоза-самолет