Сталин и познание Божьего замысла о России по Соколову М. Ю.
Превосходный публицист с редким чувством слова М. Ю. Соколов так высказался на известную затею "Имя России".

Что до процедуры, <то> скорее это свойственная прямой демократии аккламация, когда решение устанавливается в зависимости от силы крика — но с тем усовершенствованием, что аккламаторы вправе пользоваться любыми техническими средствами звукоусиления, а равно и глушения.

Что до части содержательной, то <...> если имя выбирается по признаку влияния, оказанного на судьбы России, безотносительно к тому, каким было это влияние, — Сталин является вполне адекватным выбором, ибо влияние его было велико. Если не в силе Бог, а в правде и речь идет о поиске личности, которая ближе и точнее всего выражала бы Божий замысел о России, называние Сталина есть изрядная хула на Духа Святого.

По первому утверждению - отличный и точный образ.
А во втором, надо понимать, предполагается аксиоматика - мы знаем замысел Божий (хоть бы и в общих чертах) и Сталин - великий мракобес, самое имя которого богопротивно (цит: "...Как быть немцам с Гете и Гитлером? Итальянцам с Данте и Муссолини? Сама попытка потеснить Сталина с первых мест, организуя голосование за Пушкина, понятна и почтенна, но по сути это все равно голосование «против», ибо трагизм любой национальной истории в том, что в ней есть и Пушкин, и Сталин, и Гете, и Гитлер").

Последнюю аксиому можно понять - мало ли в России образованных людей, не читающих ничего кроме "интеллигентского" публицистического канона (плюс-минус), стиль которого сложился во времена хрущевского угара. Что тут поделаешь! Но даже если и так, то уверенность в содержании Божьего замысла о России - это уже, мягко сказать, симптом.

Ведь даже с позиции антисталиниста можно было бы вспомнить, н-р, из Данилевского: "Для народов, как и для отдельного человека, нет ни живой воды, ни источника юности. "Не оживешь, аще не умрешь", - относится также и к народам". Или, "на худой конец" о. Тихона (Шевкунова): "Когда международная антирусская сила ликовала по поводу разрушения исторической России, вдруг появляется иная жестокая безжалостная власть, которая в какой-то степени становится орудием мщения первым большевикам-победителям, и пусть особым, порой жесточайшим путем, но начинает возрождать Россию, страна снова болезненно и постепенно возвращается из полного забвения в историю."